Серебряный леопард
Шрифт:
Как только седобородый старик ушел, сэр Эдмунд повелел осмотреть лошадей и снаряжение. Затем отправил вьючных животных в основной лагерь. Повсюду загоревшие воины собирались вокруг вымпелов своего лорда и готовились последовать за ним, когда тот двинется за штандартом высшего предводителя.
Невообразимая неразбериха поднялась, едва различные отряды в облаках пыли стали пересекать дорогу друг другу. Все настолько перемешалось, что многие так и не смогли снова собраться в стройные ряды. Крестоносцы так горели желанием вступить в бой с последователями Мухаммеда, так были поглощены этими мыслями,
Герт Ордуэй, уже в шлеме, испытывал удовлетворение оттого, что отряд двинется впереди этой беспорядочной толпы. Оглядываясь через плечо, он видел женщин, инвалидов и детей, карабкавшихся на повозки. Чем "громче проповедовали священники, тем громче были крики и беспорядочный гомон слуг, которых, как обычно, оставляли для защиты лагеря.
Сэр Эдмунд и его оруженосец обнаружили, что воины отряда спокойно сидят возле своих коней и пережевывают холодное мясо. Способный заместитель предводителя, Железная Рука не видел смысла в том, чтобы раньше времени садиться в седла и тем утомлять животных. От них, возможно, еще до конца дня потребуются все их силы.
Под вымпелом с изображением Серебряного Леопарда сержанты и ратники не спеша надевали остроконечные шлемы и занимали позиции согласно установленному клинообразному построению. Они вели под уздцы своих коней, чтобы животные до последнего момента могли щипать влажную от росы траву и тем утолять жажду.
Войско норманнов растянулось большим, неправильным полумесяцем. Ветра не было. Флаги и вымпелы повисли на древках копий.
Саксонцы и викинги последовали примеру Герта. Они не спеша подтягивали ремни алебард, поправляли небольшие метательные топорики, прикрепленные к седлам.
Громоносец, к радости графа Аренделского, высоко держал голову, вел себя спокойно, не бил копытами и не шарахался.
Вдруг конь прижал уши.
– Турки близко. Мой жеребец тоже чует их, – заметил Торауг, выставив вперед круглый щит.
Резко прозвучал рог сэра Эдмунда, и отряд медленно стал двигаться вперед.
Туман, смешиваясь с пылью, при первых лучах солнца окрасил окрестность каким-то мутным светом. Многоцветная толпа рыцарей в мантиях крестоносцев с алыми крестами спешила сомкнуться. Впереди скакали патрули. В центре рядов норманнов возвышалась огромная фигура Боэмунда, трепетало его личное знамя. За всадниками толпились пешие лучники, пикейщики и секироносцы.
В первый раз Эдмунд воочию увидел, как много рыцарей и эсквайров лишились во время похода своих коней. Многие пересели на таких неблагородных животных, как вьючные мулы или ослы. По крайней
мере, две трети христианского воинства топало пешком по жесткой, высохшей земле. Они все еще распевали гимны или же выкрикивали проклятия в адрес невидимого противника.
По приказам различных маршалов и констеблей всадники постепенно выдвинулись вперед и возглавили пеших ратников. Войско крестоносцев продолжало напоминать огромный полумесяц. Его закругленные концы
Византийский сержант Феофан громко выругался, когда, оказавшись на крайнем левом фланге христианского войска, окинул взглядом его общую диспозицию.
– Где же вторая линия всадников, которая должна следовать за пехотой? – вопрошал он. – Турки проскачут мимо нас и зайдут к нам в тыл. А там проникнут в лагерь. Ведь некому будет остановить их.
Сэр Этельм поправил ремень на своем копье. Скосив взгляд, он увидел, что сэр Эдмунд надевает шлем и опускает носовую планку. Их рыжеволосый командир внушительно выглядел на боевом коне. Его остроконечная каска на голову возвышалась над шлемами окружавших его рыцарей. Крепкие, с загорелыми лицами, они прилаживали щиты к длинным кожаным ремням, проверяли, правильно ли закреплены сзади седел их булавы. Их мечи торчали под левым коленом, готовые к бою.
Как только основные силы Боэмунда вместе со своим авангардом вышли в поле, отряд занял место между подразделением суровых норманнов де Морона и группой вассалов из Сан-Северино. Сэр Робер, должно быть, узнал Эдмунда. Осадив коня, он помахал копьем, то ли в знак приветствия, то ли с угрозой. Вдалеке нарастал необъяснимый громыхающий звук, напоминающий раскаты грома. Постепенно эти звуки вызвали колебание воздуха. Лошади забеспокоились, задрожали, а люди переглядывались между собой в полном недоумении. Вскоре стало казаться, что где-то за длинным полукругом низких холмов разразилось землетрясение или ужасная гроза.
Сэр Этельм, усмехаясь, повернулся к Герту:
– Ну, домоправитель, теперь ты можешь сказать, что слышал знаменитые литавры этих сукиных детей неверных.
Голубые глаза оруженосца широко раскрылись.
– А это не рев дьяволов? – спросил он.
– Нет. Турки натягивают шкуры на котлы для приготовления пищи, – пояснил сэр Этельм. – Они всегда возят их с собой. Перед выступлением они бьют по этим натянутым шкурам кулаками или рукоятками кинжалов, производя устрашающие звуки, и тем сильно пугают неопытного противника.
Остальные слова саксонца потонули в лавине звуков, обрушившихся на уши христиан, когда со всех сторон к ним понеслись бесконечные орды всадников. Смуглолицые, в посеребренных остроконечных шлемах, с круглыми щитами, они высоко приподнимались в стременах, подняв штандарты из зеленых конских хвостов, увенчанных золотым полумесяцем. Некоторые размахивали кривыми мечами или ятаганами. Однако огромное большинство скакало с луками на изготовку и со стрелами на тетиве.
– Смыкайтесь! Смыкайтесь! – скомандовал сэр Эдмунд.
Герт, Железная Рука, Этельм и другие рыцари скакали плечом к плечу, в то время как сержанты прикрывали их с флангов, а ратники оказались во втором ряду.
Никогда раньше, понял Эдмунд, ему не приходилось видеть таких низкорослых, но подвижных и выносливых лошадей, как у несшихся на него неверных.
Малые попоны под турецкими седлами пестрели красками, переливались серебряными и золотыми вкраплениями. Металлические латы, защищавшие грудь лошадей, отражали солнечные лучи. На большинстве всадников развевались белые одежды, остальные были в красном, зеленом или синем.