Серебряное яблоко
Шрифт:
— Сколько вас здесь живёт? — спросил у девушки Феликс.
— Двенадцать. Эти часы сделала наша семья.
''Семья'', Это слово гремело в голове Феликса, а внутри него разлилось тепло, быстро сменившиеся невыносимой болью. Его руки неистово пекли, но он не отводил их от плеча девушки. Голова кружилась, его мутило и ему уже начало казаться, что идея вылечить всех “людей зеленой воды”, да ещё и восстановить всю землю, не такая уж и осуществимая. Но он должен попытаться, несмотря ни на что. Он исправит ошибки Отца.
Наконец, он отвел свои руки и совсем обессиленный поспешил выйти на воздух. Девушка удивлённо
В блаженной уличной прохладе ему стало немного легче, он ушёл за дом, в единственный укромный уголок, где не было никого из жителей серого дома, и присел на скамью. Феликс растирал руки, чтобы они хоть немного перестали печь.
Словно по мановению рядом с ним появился человек. Кажется, он ждал здесь короля с тех самых пор, как Феликс открыл калитку, знал, что король задержится в этом потаенном уголке на передышку.
Тристан молчал, а король напротив хотел бы многое сказать, но едва имел силы говорить.
— Знаешь, у меня, наверное, никогда и не было другого друга, кроме тебя, — наконец сказал Феликс.
— Мы всегда были неравными, — ответил Козлоногий.
Феликс посмотрел на его руки, на них все так же красовались копытца, которые он создал для Тристана.
— Нет, мы всегда были равными, просто когда-то на меня повесили бремя правления, корону и я поверил, что стану великим и могущественным.
— Но ты ведь стал им.
Феликс слегка улыбнулся.
— Хочешь, я расскажу тебе историю?
— Наверное, у тебя их теперь много, ты ведь был в мире Джейн…
— Нет, история совсем о другом. Я был так зол, когда Джейн принесла мне кулон матери…
— Ты просто не хотел, чтобы лезли в твои сокровенные мысли, я знаю.
— Ты ничего не знаешь. Когда-то я сам выбросил его в морские пучины и больше не желал его видеть.
Тристан ошарашено смотрел на Феликса.
— Зачем ты его выкинул?
— В день крушения корабля мать его не надела. Отец всегда настаивал оставлять его во дворце, когда они отправлялись в поездки. Он не раз говорил мне, что если с ним что-то случиться в кулоне матери я найду свое спасение, мне стоит только открыть его. Больше ничего не рассказывал… Ты же знаешь, что порой я вижу отрывки неведомых событий. Так вот иногда я смотрел на украшение матери и видел странные места, множество людей, чьи руки покрывало золото. Я знал, что это за место, но считал подобные видения лишь отголосками прошлой жизни Отца. Но позже в этих видениях, я смотрел, как он уходил, а некие мужчины кричали, что он нужен людям, что без него все развалится. Они кричали, что с его уходом зла станет больше, но он ответил, что ему все равно, что он хочет жить для себя.
Феликс замолчал.
— Канзанополис не был разрушен, он существует и по сей день. Отец всегда лгал. Он ушел оттуда, потому что захотел. Лишь ради своих личных целей.
— Ты не можешь знать, зачем и куда он ушел.
Феликс знал, но не смог сказать об этом Тристану. По крайней мере, не сейчас.
— Я знаю, что с его уходом многим людям стало хуже. Так ведь сказали его спутники. И это правда. Он не думал о других… А я-то все считал, что мое равнодушие к народу — результат тяжелого детства. Но на самом деле, скорее, равнодушие мне передалось от Отца. В мире Джейн такие передачи черт характера называют "гены".
— Не знаю, что за "гены", но они явно не имеют
— Лана, — Феликс повторил имя девушки словно мантру. Интересно, может он сумеет запоминать больше имен?
— Не знаю, — он продолжил, — Отец спас Айронвуд, хоть и сам был виноват в его бедах. Может, он тоже слишком поздно осознал, что должен помочь людям.
— Откуда ты знаешь, что мир твоего Отца существует и сейчас?
— Джейн раздавила кулон, и портал с другим миром вырвался наружу, мне пришлось с силой откинуть ее прочь, чтобы она не попала в воронку. И я даже не жалел, что причинил ей ненароком боль, был так зол, что она достала кулон, что открыла этот портал.
— Зачем ты его выбросил тогда в шесть лет?
— В моей детской голове были сомнения. Я знал, что видел, но слова Отца всегда были превыше всего. С его смертью я принял решение верить ему. Убеждал себя, что мои видения — это иллюзии, ведь он никогда не солгал бы мне. И чтобы ни было в кулоне, я не хотел знать, что там. Я не хотел соблазниться и открыть его. Я верил, что там все что угодно, только не портал в Канзанополис. А потом Джейн раздавила кулон, и выяснилось, что он всегда лгал и все мои подозрения были небеспочвенными, а мои видения — явью. При том мы с Джейн узнали, что именно Отец привел в Айронвуд зеленую воду, не со зла, но все же. И в итоге в ходе его необдуманных спонтанных поступков он привел в этот мир катастрофу. И если бы не он, здесь всегда росла бы зелень, а вы родились бы нормальными и прожили бы такую же жизнь как все прочие.
Тристан засмеялся.
— Ты же был в нашем доме. Разве можно сказать, что наша жизнь проходит в несчастье? Уверен, твой Отец не хотел этих бед, — он вздохнул, — Ты зол на него?
— Нет, наверное, мне просто жаль, что он не был идеальным героем, которым я нарисовал его в своей голове. Но он был всего лишь человеком. Таким же, как все мы, которому свойственно совершать ошибки. Я не злюсь даже за то, что он мне врал, мне было шесть лет. Вряд ли в этом возрасте я смог бы понять его истинные мотивы, его цели… Знаешь, ты говоришь, что я стал великим и могущественным… Я больше не хочу быть великим. Я прожил пять месяцев обычным человеком. Каждый день я делал то, что мне нравится больше всего, спокойно спал, гулял в прекрасных и необычных местах. И все время надеялся и мечтал, что встречу Джейн. Вообще не помню, чтобы я в Айронвуде о чем-то мечтал, не помню, чтобы я вообще отдыхал или спал. Мне кажется, я вообще до мира Джейн никогда не спал по-настоящему. Так зачем быть великим, если ты счастлив, быть обычным?
— Возможно, но ведь ты, в отличие от всех нас, обладаешь сверхсилами. В этом ли не призвание быть великим, управлять людьми?
— Всегда можно стать кем угодно. Я не знаю, чем занимались люди в Канзанополисе. Быть может попросту ели и пили до отвала, танцевали и гуляли в парках. А может, создавали другие миры и вершили судьбы. Как хорошо, что я никогда этого не узнаю. Мне не нужно равняться на всю свою расу, я могу быть кем захочу. Я восстановлю в этом мире всё, так как было до прихода “зелёной воды”. Здесь будет плодородная земля, все люди будут полностью здоровы, я исправлю все несчастья, что произошли здесь по вине моего отца. А потом стану кем захочу.