Серебряное яблоко
Шрифт:
— Конечно, я рад приступить к работе в любое время. Только… Я не умею делать стеклянные шары.
— В деревне Гонза живут два стеклодува, они когда-то делали стеклянные лампы, которые расположены во дворце. Они помогут нам, тем более в мире Джейн я и сам этим занимался.
Жозеф видно сгорал от любопытства, задаваясь вопросами о том, что же происходило с королем в мире Джейн, но прямо спросить у короля естественно не мог.
Вдруг мимо Феликса прошмыгнул сын витражника. Он вел себя так, будто короля и вовсе не было здесь. Не поклонившись и не поприветствовав его, он так и прошел мимо. Феликс только сейчас понял, что в тот первый день, когда Жозеф и его жена приходили во дворец с остальными жителями деревни чтобы поприветствовать
— Простите Ваше Величество, за поведение Рона. Я молю вас не отправлять его в темницу, с вашим возвращением связано так много слухов… Он просто тяжело переживает потерю своей невесты. Должно быть, считает, что вы должны были всех спасти… Он не был на сегодняшнем собрании, я постараюсь ему все объяснить. Пожалуйста, не отправляйте его в тюрьму. Всем пришлось непросто за последние месяцы.
— Довольно, Жозеф, не проси меня не о чём. Я не собираюсь отправлять твоего сына в темницу, — на лице витражника отразилось облегчение. — Жаль, что его невеста… (черт, он так и не запомнил ее имя), что его невеста погибла. И что все так и не поняли, что тогда произошло. Надеюсь, я сегодня смог пролить свет на ситуацию, хоть мои объяснения ни в коей мере меня не оправдывают… Может, со временем ваш сын присоединиться к нашей работе.
— Спасибо за ваше понимание. Мне очень жаль, что он себя так неуважительно повёл.
Феликс поднял руку, заставляя витражника замолчать.
— В мире Джейн я уже привык ко всякому обращению. Там ведь я был таким же, как и все остальные.
Жозеф, кажется, совершенно не мог представить, как их великий король был таким же, как все, и никто ему не кланялся и не подчинялся, и лишь виновато опустив глаза, пошел в мастерскую.
Феликс последовал за ним. Он почувствовал хруст стекол под ногами, и в душе разлилось блаженство. Трудно объяснить, почему его так влекло это занятие, почему ему так нравилось стекло. Просто это было единственное занятие, в котором он мог проявить всю свою фантазию. Удивительно он обладал сверхъестественными силами и мог совершать необыкновенные вещи и за пределами стекол, в реальной жизни, но почему-то никогда этого не делал.
После нескольких часов работы в мастерской, он все острее чувствовал, что в Айронвуде есть место, которое он давно должен был посетить. Больше оттягивать было нельзя. Король попрощался с витражником и спешно пошел за пределы деревни. Он преодолевал холмы и равнины, не держа в голове ни единой мысли. Он просто шел, как робот из мира Джейн, с заранее заданным маршрутом.
И вот вдали показалось кладбище, маленькие холмики возвышались над землей. Традиционно над каждым должен стоять медный цветок — символ Матери Природы. Жители слепили цветы из разных материалов, какие-то все же были медными из старых запасов, какие-то скручены из сухих веток. А на некоторых цветах приклеены драгоценные камни, явно подобранные с роз, валявшихся в парке.
Феликс не мог сделать и шага, чтобы спуститься туда. Ведь большая часть этого кладбища — его рук дело. Его безразличие и его беспомощность. Король, не спеша, шел вниз по холму. Он начал ходить по рядам из разнообразных, чаще кривых цветочков, и лица возникали перед его глазами. Нет, он не вспоминал их, он ведь и не знал многих, король действительно Видел их всех. Он знал, что так будет, поэтому и не приходил. Феликс остановился у одной из могил — Маркус. Они виделись с ним каждый день, постоянно общались по делам Верховного Совета. Но на самом деле он совершенно его не знал, вельможа был абсолютно незнакомым ему человеком. Пожалуй, их в этой жизни связывало лишь одно — просьба вельможи к королю. Маркус просил яблоко, которое он вручит Джейн в следующем году. Феликс дал ему слово, пообещал. И он всегда сдерживал свое слово. Но в итоге сам подарил Джейн яблоко. Более того в тот момент он даже не вспомнил ни о Маркусе, ни о том, что обещал ему. Тогда он наконец-то нашел Джейн и не
— Я не знаю, кто ее сделал, но ты столько раз просил мрамор, а я не хотел тратить на это силы. Пусть эта ветка сирени будет твоей. Ты просил серебряное яблоко для неё. Я не сдержал свое слово. Да, тебя уже не было в живых, но на самом деле, даже если бы мы все по прежнему жили в Айронвуде, я бы никогда не дал тебе яблоко для Джейн. Я просто не мог никому ее отдать.
Феликс ещё несколько раз прошел между захоронений и снова почему-то остановился у могилы Маркуса. Король тяжело вздохнул. Сзади послышался тихий шорох, он чувствовал, что кто-то ходит по кладбищу, но не хотел оборачиваться. Его пугала встреча с человеком, который потерял здесь близкого по его вине.
На его плечо опустилась хрупкая женская кисть. Кассандра.
— Ты впервые пришел сюда.
— Да. Это место всегда будет моим камнем. Я никогда не прощу себе эти жизни. Я буду винить себя до конца дней. Но не за то, что бросил все, спасая Джейн. Мои силы тогда уже были на исходе. И не за то, что вырастил поля, из-за чего был слаб при встрече с тварями. Я буду винить себя за то, что не восстановил землю гораздо раньше. Тогда всё могло бы быть иначе.
Феликс обернулся к девушке. Он был так рад видеть её сейчас, их последняя встреча была не самой радужной. Кассандра неуверенно взяла его за руку, и он крепко сжал eе в ответ. Она, еле заметно, улыбнулась.
— Я люблю тебя, Феликс. Несмотря на все, что произошло. И всегда буду любить.
Как же невыносимо было смотреть на eе лицо. Феликс видел как дорог ей и она была дорога ему. Но он не мог ответить ей взаимностью.
— Прости, что не спас тебя. Прости, что не сказал о любви к другой гораздо раньше. Прости, что, проводя с тобой ночи, я не испытывал тех чувств, которых ты всегда заслуживала. И… Прости, что я сказал, будто ты никогда ни к кому не была доброй. Ты всегда была добра ко мне. С самого детства ты была рядом.
Она грустно закивала.
— Я прощаю тебя, потому что люблю больше всего на свете, — тонкая влажная полоска тронула eё лицо. Феликс вновь вытер eё рукой и погладил Кассандру по щеке.
— Мне не нравится, что когда я научился смеяться, ты научилась плакать.
— Если ты останешься здесь, с нами, я не буду больше плакать. Пусть ты не будешь моим женихом, но я хочу, чтобы ты был нашим королем. Мне было так страшно, пока тебя не было. Я не могу злиться или обижаться. Я просто счастлива, что могу снова на тебя смотреть. Я хочу быть твоим другом.
— Ты всегда была моим другом. И я остаюсь здесь, чтобы быть вашим королем.
В её глазах засияла радость. Феликс обнял ее, и на душе стало немного легче. Он не хотел eё расстраивать. Никогда не хотел.
Феликс с Кассандрой, не сговариваясь, пошли вверх по склону назад к деревне.
— Ты стал так много разговаривать.
— Да. И ты тоже.
— Пока тебя не было, мы постоянно болтали. Даже с жителями деревни… Сейчас я общаюсь и с Тристаном, — она украдкой посмотрела на него, проверяя его реакцию.