Серебряное яблоко
Шрифт:
Наконец, он поравнялся с большим озером в центре парка. Он остановился, вновь поддавшись воспоминаниям: когда-то в подростковом возрасте он приходил сюда после тяжёлого рабочего дня. Сидел в тишине, в тени деревьев и упивался своим одиночеством. Тогда он ещё не знал о сенеялах в подводных пещерах, а если бы и знал, вряд ли бы у него хватило сил, чтобы спуститься туда. И он нашел себе такое банальное в Великих Садах укрытие — центральное озеро парка посреди деревни. Те годы были самыми тяжёлыми в его жизни. Время, когда у него больше не было целей или мечты, время, в котором он не мог найти точку опоры, чтобы
— Я смог, — едва шевеля губами, произнес король, — Мы смогли. Смогли обрести спокойствие, выйти из отчаяния и найти верный путь.
Может его слова были крайне нелепыми, но ему так захотелось сказать их тому пятнадцатилетнему парню у озера, чтобы он на миг улыбнулся, зная, что однажды, все будет иначе. Да, именно тогда он и перестал улыбаться, верно. В такие вечера, когда он отдыхал у озера, к нему всегда приходила Кассандра: она болтала всякие глупости, танцевала и пела. И после её визитов он всегда немножко улыбался. На смену песням и разговорам пришли первые поцелуи, первые настоящие прикосновения… И после них он тоже улыбался. А потом однажды, в какой-то странный, тот самый день, она ушла от озера, а он больше не улыбнулся. Просто не смог. Он осознал, что как бы весело не проводил с ней время, насколько бы ближе они не становились, бездна внутри него никуда не исчезала, его одиночество никуда не исчезало. Кажется, с тех пор он начал целоваться и с другими девочками. Но ни эти поцелуи, девочки, женщины, которые в дальнейшем посещали его постель, так и не вызвали в нем той радости, которую он так искал.
Он вздохнул. Как жаль, что он не смог стать достойным мужем для Кассандры. Она всегда была рядом с ним, но он был всегда где-то в другом месте. Как жаль, что он не оправдал её ожиданий, не спас её жизнь…
Вдали развевались по ветру останки их с Кассандрой свадебного шатра. Феликс прикрыл ладонью глаза, слепящее солнце мешало смотреть. Белоснежная ткань стала полностью чёрной от грязи и сажи. Жители Великих Садов даже не убрали свадебное убранство, которое явно уже никому не пригодилось бы. Для них спокон веков было счастьем работать, не покладая рук. Это из-за него они совершенно забыли, как это делается, разленились. Не он один потерял свое счастье, его люди, его народ тоже потеряли его.
Пройдя парк, он вышел прямо к храму Матери Природы. Феликс остановился, рассматривая здание. Вчера Джейн сказала, что он так тонко подмечает детали всего, что его окружает. И вот сейчас он смотрит на храм и будто видит его впервые. У него просто не было времени рассмотреть его, притом он всегда считал данную религию чужой, не всё понимал в ней, не со всем был согласен. Но Матерь Природы дала ему силы в тот самый миг, когда он уже не чувствовал жизни, она передала через жемчужный песок толику своих сил для их с Джейн спасения. Феликс никогда по-настоящему не верил, но сейчас он верит. Пора сделать хоть что-то и для тех, кто верил всегда, не поддавался сомнениям, в отличие от него. Купол храма засиял, будто бы подмигивая, и Феликс решил, что это лучший знак.
Он толкнул массивные двери храма и вошёл. В нос сразу ударил запах смеси трав, которые в засушенном виде всегда лежали в нишах под окнами. Деян при виде короля сделал попытку улыбнуться, но у него не слишком хорошо это получилось.
— Ваше Величество, рады, что вы ещё
— Спасибо, пока что никуда не собираюсь.
Взгляд Деяна скользнул на голову Феликса и глаза священнослужителя начали расширяться.
— Это… Эээ… Вы, должно быть, забыли, но венок…
Феликс только сейчас понял, что на его голове не было золотого венка, да и откуда ему там быть ведь он даже не собирался входить в храм.
— Я как раз об этом и хотел поговорить. Мы перенесем храм на улицу под открытым небом, и туда смогут входить все желающие когда угодно, даже ночью. Да и атрибуты вроде венка мы тоже отменим. То есть, кто захочет его носить, конечно, пусть по-прежнему носит, но больше это необязательно.
На лице Деяна отчётливо проступал гнев. Злобное выражение его лица было гораздо привычнее для Феликса, нежели полуулыбающаяся гримаса.
— Как это необязательно? Как перенесем храм?
— Если человек хочет помолиться, совсем неважно, во что он одет.
Феликс развернулся к выходу. Не оборачиваясь на Деяна, он крикнул:
— Не переживайте, вы останетесь на посту Верховного Деяна в нашем новом храме.
Феликс оказался на улице. Он блаженно вдохнул свежий воздух. Теперь он понял, почему ноги сами принесли его в храм Матери Природы. Всё должно измениться именно сейчас.
— Подождите, — с храма уже выбегал Деян. — Вы не можете этого сделать! — Деян брызжал слюной во все стороны.
— Я могу всё, даже не сомневайтесь.
Феликс махнул своей кистью, золото на его предплечье сверкало в лучах утреннего солнца и за этим мановением руки короля, храм Матери Природы исчез, будто его никогда и не существовало.
Деян ошарашено смотрел на участок земли, оставшийся после храма.
— Нам всем сложно принять перемены, но в результате них все будут счастливы и даже вы. Когда вы увидите, как в храм под вашим началом придут все, абсолютно все, вы осознаете истинную силу Матери Природы.
Феликс чувствовал, что поступает правильно. Наконец — он всё делает верно. Он посмотрел в небо: там проплывало облако в форме дельфина. Раньше он его тоже не замечал, а оно ведь непременно здесь было. Всегда было.
* * *
Сотни глаз смотрели на Феликса безотрывно, слушали каждое его слово. И хотя он всегда был в центре внимания, такое публичное выступление было для него непривычным. За дни, проведенные им в Айронвуде, повсюду плодились самые невероятные слухи, никто толком не понимал ничего случившегося, куда король пропал перед нападением тварей, где был во время него и главное — откуда появился сейчас. Феликс устал объяснять вельможам дворца все эти пункты, а так же устал ловить на себе молчаливые пытливые взгляды жителей деревни, которые просто не могли спросить.
Подобное представление в виде человека, который рассказывает что-то огромной публике, он видел не раз в мире Джейн. Так делали политики — люди, которые хотели завладеть властью. Они стояли на высоких помостах и толпы людей слушали их речи. Сколько Рассел не объяснял Феликсу, как к власти приходят люди без высокого происхождения, лишь потому, что народ их выбрал, он все равно не мог этого понять, но кое-что для себя почерпал. Не то, чтобы в Айронвуде никогда не выступали с речами. Но глава страны и в таком масштабе — никогда.