Серебряное кресло
Шрифт:
— Ваше королевское высочество, — Лужехмур преклонил колено, а за ним и дети, — мы пришли сюда лишь за тем, чтобы отыскать вас.
— А кто же вы, мои освободители? — обратился принц к Юстасу и Джил.
— Нас прислал Аслан с самого края света, чтобы мы нашли ваше королевское высочество, — ответил Ерш. — Я тот самый Юстас, который плавал с ним к острову Раманду.
— Я в неоплатном долгу перед вами, — сказал принц. — Но что же с моим отцом? Жив ли он еще?
— Он отплыл на восток еще до того, как мы покинули Нарнию, милорд, — отвечал Лужехмур. — Но вы должны понимать, ваше высочество, что король очень
— Вы говорите, он стар. Сколько же лет я был во власти колдуньи?
— Десять лет миновало с тех пор, как вы, ваше высочество, исчезли в лесах на севере Нарнии.
— Десять лет! — принц провел по лицу рукой, словно пытаясь смахнуть следы прошлого. Да, я верю вам. Ибо теперь, снова став самим собой, я помню о своей жизни под заклятием, хотя в те годы я не помнил о своем подлинном прошлом. А теперь, любезные друзья… но погодите! Я слышу их шаги, слышу это противное человеческому уху шлепание… Запри дверь, мальчик. Или нет, лучше останьтесь здесь. Я одурачу этих подземельцев, и да поможет нам Аслан. Следуйте за мною.
Он решительно подошел к двери и широко распахнул ее.
Глава ДВЕНАДЦАТАЯ. КОРОЛЕВА ПОДЗЕМЬЯ
Встав по обеим сторонам дверей, два подземельца замерли в почтительном низком поклоне. А за ними вошел самый неожиданный и нежеланный для наших путников гость — Дама в зеленом, она же королева Подземья. Застыв в дверях, она обвела глазами всю комнату — троих пришельцев, обломки серебряного кресла, освобожденного принца с мечом в руке.
Лицо ее сильно побледнело — той самой бледностью, подумала Джил, какая появляется не от страха, а от ярости. На мгновение ее взгляд остановился на принце — страшный, смертоносный взгляд! Но тут же королева, почему-то смягчилась.
— Оставьте нас, — приказала она двоим подземельцам. — И пусть под страхом смерти никто не смеет нас тревожить, пока я не позову вас. — Гномы послушно затопали прочь, а королева-колдунья закрыла дверь и повернула ключ.
— Как вы себя чувствуете, мой повелитель? — спросила она. — Ваш ночной припадок еще не наступал или так необычно быстро кончился? Почему вы не привязаны? Кто эти чужеземцы? И не они ли разбили кресло, единственное ваше спасение?
Принца Рилиана колотила дрожь. И неудивительно — легко ли так скоро освободиться от чар, которые держали его в неволе десять лет!
— Госпожа моя, я более не нуждаюсь в этом кресле — с усилием проговорил он. — И вам, несомненно, отрадно будет услышать, что сковывавшие меня чары, о которых вы столько раз сокрушались, ныне разбиты навсегда. Очевидно, ваше высочество пыталось рассеять их не вполне верным способом. Эти пришельцы, мои друзья, освободили меня. Ныне я в здравом уме и могу сказать вам вот что: прежде всего, что касается намерений вашего высочества поставить меня во главе армии подземельцев, чтобы ворваться в Надземье и там, истребив законных властителей народа, который не сделал мне ничего дурного, взойти на чужой трон, стать кровожадным тираном-иноземцем — так вот, этот замысел ныне видится мне гнусным злодейством. И еще: Я Рилиан, единственный сын короля Нарнии Каспиана Десятого, прозванного Каспианом Мореходом. Это значит, госпожа моя, что моя цель и мой долг — без промедления отбыть в пределы
Без единого слова колдунья мягко пересекла комнату, не отрывая глаз от принца. Подойдя к небольшому ящичку у камина, она открыла его, достала горсть зеленого порошка и бросила его в огонь. Огонь вспыхнул ярче, и комнату заполнил приторный усыпляющий запах. Он становился все сильнее и мешал сосредоточиться. Тем временем колдунья взяла инструмент, похожий на мандолину, и начала играть такую монотонную мелодию, что через несколько минут ее уже никто не замечал. Но чем незаметнее становились звуки, тем глубже проникали они в голову, кровь и путали мысли. Поиграв немного — а запах все усиливался — королева заговорила спокойным сладким голоском.
— Нарния? — переспросила она. — Нарния? Мне доводилось слышать это слово, когда ваше высочество были в припадке. Милый принц, как вы больны. Нет такой страны — Нарнии.
— Нет, есть, мадам, — возразил Лужехмур. — Есть. Я там прожил всю жизнь.
— Вот как, — вздохнула королева. — Умоляю вас, расскажите, где же находится эта страна?
— Наверху, — решительно начал Лужехмур, указывая пальцем на потолок. — Я… я точно не знаю, где.
— Как это наверху? — колдунья мелодично рассмеялась. — В камнях, в балках, что ли?
— Нет, — Лужехмур с трудом глотнул воздух, — она в Надземье.
— А что такое это Надземье? И где оно находится?
— Слушайте, бросьте дурить, — сказал Ерш, упорно борясь с колдовским запахом и музыкой. — Будто сами не знаете! Оно наверху, там, откуда видно небо, солнце и звезды. Да вы же и сами там бывали. Где, по-вашему, мы с вами встречались раньше?
— Помилуйте, мой юный друг! — королева рассмеялась самым очаровательным смехом. — Я не помню о такой встрече. Мы нередко встречаем друзей в разных местах, когда видим сны. Но ведь сны у всех разные. К чему же спрашивать, помнят ли их другие?
— Госпожа моя, — сурово вступил принц, — я уже поведал вашему высочеству, что я сын короля Нарнии.
— И пребывайте им далее, милый друг, — сказала королева таким тоном, словно утешала младенца, — пребывайте королем многих чудных мест, что мерещатся вам в болезни.
— Мы тоже там бывали, — вставила Джил. — Она сердилась, потому что чувствовала растущее с каждой минутой действие чар. Впрочем, само это чувство доказывало, что волшебство не вполне еще овладело девочкой.
— И ты — королева Нарнии? Не сомневаюсь, моя милочка, — сказала колдунья все тем же покровительственно-насмешливым голосом.
— Вовсе нет, — Джил топнула ногой. — Мы пришли из другого мира.
— Эта игра еще забавней! — Где же этот другой мир, душечка? Что за корабли и колесницы ходят между вашим миром и нашим?
Конечно, многое промелькнуло в тот момент в голове Джил: и Экспериментальная школа, и Адела Пеннифазер, и ее собственный дом, и машины и радиоприемники, и кино, и самолеты. Но все это казалось далеким и тусклым. (Динь-динь-динь, — пели струны под пальцами колдуньи). Джил так и не смогла вспомнить, как называлось то, что ей мерещилось. И на этот раз ей не пришло в голову, что на нее действуют чары, потому что они достигли своей полной силы. Ведь чем больше вы околдованы, тем меньше это чувствуете.