Серебряная луна
Шрифт:
Больше всего это смахивало…
На любовь?
Мэри распахнула окошко настежь, придвинула стул, встала на него коленками и уставилась в вечереющую даль с блаженным и несколько шалым выражением лица.
Она думала об этом все утро, думала днем, думала и сейчас. Пыталась анализировать, спорила сама с собой, задавала вопросы, на которые не было ответов.
Во-первых, с какой стати? Они знакомы всего неделю.
Ну, не неделю, больше, разумеется, но тогда не считается, тогда они были детьми. И никакой симпатии тогда
Ах, не питали? Тогда с какого же перепугу ты именно его поцеловала двенадцать лет назад?
Так там же никого другого не было!
Можно подумать, будь там Сэм О'Рейли, ты бы и его поцеловала!
Глупости.
Хорошо. Пойдем с другой стороны. Билл ей симпатичен, ей его жалко, она хочет помочь.
Вчера они попали в непростую ситуацию, он вел себя в высшей степени достойно, и это усилило симпатию. Совместные приключения сближают.
Вот Ник – это совсем другое.
Кстати, интересно, как бы повел себя Ник Грейсон?
Мэри фыркнула. Ник Грейсон не повел бы себя в этой ситуации никак, потому что в жизни не попал бы в такую ситуацию.
А ты пофантазируй. Война. Нашествие марсиан. Ты, Ник и шайка злодеев.
Мэри загрустила. По всем внешним данным Ник Грейсон вполне тянул на рыцаря на белом коне – статный белокурый красавец, ясные голубые глаза, здоровый румянец, играет в теннис и гольф… Но вот никак она не могла представить его в сияющих латах с мечом в руке.
Только в синем костюме с папочкой под мышкой. И в галстуке. Кто же защищает юных дев в таком виде?
Мэри опять вспомнила Билла. Как он двигался…, танцующей, не правдоподобно легкой походкой, словно скользя между противниками. Легкие на вид прикосновения, странная, пугающая грация – и абсолютная выдержка.
Спокойствие. Уверенность.
Ник. Думай о Нике. Вы с Ником поженитесь.
Будете жить в маленьком беленьком домике.
Вокруг садик. В садике цветочки. Миссис Грейсон расскажет, как их правильно сажать.
По вечерам вы будете разгадывать кроссворды, потом целовать друг друга в щеку и ложиться спать. У Ника будет синяя пижама…
– Мэри, милая…
Она заорала в голос, свалилась со стула, стукнулась коленкой и уронила графин с водой.
Симпатичная румяная физиономия Ника Грейсона, внезапно появившаяся прямо перед носом Мэри в окне, выражала смущение, удивление и легкий укор.
– Господи, Ник, у меня чуть инфаркт не случился!
– Прости, милая, мне захотелось сделать тебе сюрприз. Ты не рада меня видеть? Мы не виделись целую вечность. Девять дней, если быть точным.
– Разумеется, я рада. Заходи.
Она сама не знала, почему ее разбирает такая досада. И тут, глядя в красивое, знакомое до зубной боли лицо Ника, Мэри Райан впервые в жизни позволила себе мысль, от которой Дотти Хоул, умей она читать мысли на расстоянии, умерла бы на месте.
Как интересно! У него абсолютно коровьи глаза…
Ник
– Мэри, ау! Чем занята эта хорошенькая головка? Я говорю, что у вас здесь творится?
Миссис Бримуорти загадочно закатила глаза и велела мне крепиться.
– Прости, я задумалась. А миссис Бримуорти – кошелка.
– Мэри! Стыдись. Она, конечно, на любителя, но нельзя же так о пожилом человеке…
– Старая сплетница, ханжа и проныра.
– Боже, что происходит? Мисс Райан, я тебя не узнаю. Где профессиональная этика? Где любовь к людям?
– Видел бы ты, что они тут устроили за эту неделю! Так и хочется устроить врачебную ошибку, жаль, они здоровы как лошади.
– Я тебя не слушаю! Это не ты. Мэри, милая, да что с тобой? Ты как-то взвинчена, мне кажется…
– Ник, прекрати шастать по кабинету. У меня выдались нелегкие дни, и я…, присядь, пожалуйста.
Ник осторожно уселся на кушетку, пристроив папочку рядом. Мэри испытала сильнейшее желание ударить его этой папочкой по голове.
Боже, да что с ней происходит?!
– Ник. Нам надо поговорить. Как ты ко мне относишься? Ник пошел пятнами и торопливо переложил папочку на другую сторону.
– Мэри, мне казалось, это не может вызывать никаких сомнений…
– Я хочу услышать прямой ответ на прямой вопрос. Как ты ко мне относишься.
– Э-э… Хорошо! Очень хорошо.
– Так. Спрошу иначе. Какие чувства ты ко мне испытываешь? Что нас связывает? Связывает ли нас что-нибудь?
Мэри Райан никогда в жизни ни с кем не разговаривала таким тоном. Она не узнавала собственный голос, вернее, узнавала его очень хорошо и знала точно, что это не ее голос. Это голос бабушки Аманды. Точно таким же голосом и тоном она ругалась с Гортензией, а маленькая Мэри восхищенно слушала, точнее, подслушивала в кустах жасмина.
– Ник, мы смотрим кино, катаемся в твоей машине и три раза поцеловались. Я хочу знать, что это значит. Для тебя.
Ник был близок к обмороку. Судорожным движением он выхватил из кармана расческу, привел в порядок и без того идеальный пробор и откашлялся.
– Мэри, ты уж извини, я просто как-то растерялся. Ну разумеется…, кино, машина, мы с тобой… Я думаю, у нас…, отношения.
– Ник, не разговаривай, как семиклассница из католической школы! Я сейчас завизжу.
КАКИЕ у нас отношения, можешь сказать?
– Э-э…, хорошие. Я надеюсь.
Мэри набрала воздуха в грудь, но Ник ее опередил. Он встал и подошел к ней.
– Прости, прости. Извини меня, милая. Я действительно веду себя, как последний олух. Все дело в том, что я совершенно не умею говорить на эту тему. С мамой советоваться невозможно.