Сердечные струны
Шрифт:
Она ощутила, как в ней усилилось еще более глубокое уважение к нему. Подняв голову, улыбнулась.
— Вы научили меня тому, чего я не знала, мистер Монтана. Спасибо, что поделились со мной своей мудростью.
Он никогда не считал знание примет дождя мудростью: оно пришло к нему не из учебника, а из детства, почему всегда думал, как о чем-то вполне естественном и разумном.
Она назвала это мудростью и выразила признательность за то, что узнала от него.
Ее благодарность побудила какие-то странные и в то же время нежные чувства, которые он уже испытывал
Словно действие виски.
Роман растерялся. Мужчина теряет весь разум, все самообладание, когда слишком много выпьет, — именно в таком состоянии он чувствовал себя теперь: лишенным рассудка, но не от спиртного, а женщиной — с прекрасными глазами цвета виски, которая намеревалась забеременеть, отдать ребенка и затем отплыть в Бразилию, чтобы отыскать в слюне жуков чудодейственное средство от облысения.
И он подумал: разве можно что-то испытывать к такой женщине? Улыбнулся собственной глупости: чертовски повезло, что завтра избавится от Теодосии — ее сумасбродство начинало раздражать его.
ГЛАВА 5
Примостившись на, маленьком табурете в передней дома доктора Уоллэби, Теодосия внимательно огляделась: длинный деревянный стол был завален предметными стеклами, исписанными листами бумаги и большими стеклянными банками, в которых содержались образцы различных насекомых; не менее шести микроскопов стояли в разных местах комнаты; в высоких книжных шкафах у стен хранилось множество кожаных томов; на одном из подоконников лежали букет засохших колокольчиков, увеличительное стекло, кусочек окаменевшего дерева и маленький коричневый пакет с именем Романа на нем.
Доктора Уоллэби не было дома. Неизвестно, где он и когда вернется — оставалось только дожидаться…
Появился Роман, неся на широких плечах ее самый тяжелый сундук. Как и в Оатес Джанкшен, он делал это, казалось, без особых усилий, лишь вздувавшиеся мускулы выдавали, что ноша была крайне тяжелой.
Припомнилась прошедшая ночь: сухое и защищенное место под повозкой, глубокий сон в его объятиях, чувство тепла и безопасности, несмотря на продолжающуюся бурю. Проснувшись утром, сразу же почувствовала на себе взгляд его пронизывающих голубых глаз — не смотрел ли он так на нее всю ночь? Такое предположение по неясной причине вызвало в ней трепет возбуждения, прежде никогда ею не испытываемого.
— Это последний, — сказал Роман, поставив сундук в угол вместе с ее остальным багажом.
Его глубокий низкий голос трепетом отозвался в каждом ее нерве.
— На подоконнике для вас пакет, мистер Монтана.
Он взял его, открыл, быстро сосчитав деньги, сунул в карман и посмотрел на Теодосию.
Солнечный свет струился за ее спиной, раскрашивая волосы, щеки и сердцевидную рубиновую брошь в мягкие приятные тона; маленькие белые руки, сложенные на коленях, почти скрывались в изящных кружевах, волнами охвативших тонкие запястья; розовое платье удивительно гармонировало с маленькими цветочками, росшими у оград, — иногда он замечал их, но не интересовался
Розовый цвет делал ее такой юной и поразительно невинной. Но, черт возьми, подумалось ему, она и есть такая — ее гениальность ничего не меняла.
Он неловко пошевелился. Ее уязвимость всякий раз поражала его, вызывая тревожные мысли: что с ней может случиться дальше. Зная множество умных вещей, она не умела позаботиться о себе, — возможно, угодит к крокодилам, едва ступит на бразильскую землю.
Он провел рукой по волосам. Проклятие, теперь все время в его распоряжении — дни, недели, месяцы и годы забот о женщинах кончились; хотя Теодосия тоже женщина, но глупая женщина, которую ему довелось встретить, и теперь пришло время покинуть и ее.
Черта с два кому-нибудь удастся его одурачить.
Роман расправил плечи.
— Мне пора, мисс Уорт. Остерегайтесь крокодилов в Бразилии. — Он повернулся к двери.
— Вы не подождете со мной, мистер Монтана? — Ее собственный вопрос удивил ее, равно как и странная пустота, которую вдруг ощутила внутри: неужели всего лишь три дня назад с нетерпением ждала момента, когда избавится от компании этого упрямого, надменного мужчины? — Доктора Уоллэби нет, и я…
— Наверное, ищет жуков. Этот человек проводит со своими букашками так много времени, что, вполне возможно, сам скоро превратится в одну из них. А мы приехали с опережением графика. Он не ждал нас до вечера.
— И все же, я была бы вам признательна, если бы вы подождали вместе со мной. Мы могли бы поговорить. Сегодня вы так погоняли лошадей, что у нас было мало возможности побеседовать.
— Я считал, что вы хотели поскорее добраться сюда.
— Да, но я…
— Ну, вот вы и здесь, и как только Король Жуков вернется, вы вдвоем сможете заняться всем тем, чем собирались. А пока будете ждать, почему бы вам не освежить в памяти ваш сексуальный трактат? Одному из вас нужно быть мастером в искусстве любви, и могу предположить, им не станет ваш ископаемый любовник.
Он шагнул к двери, но снова остановился, услышав ее голос.
— До свидания, мистер Монтана. Большое спасибо за все, что вы для меня сделали. — Она улыбнулась.
Ее милая улыбка напомнила Роману мед — такая же манящая, медленно растекающаяся и в точности такая же сладкая, притягивающая к себе.
Доктор Уоллэби станет первым мужчиной, который займется с ней любовью.
Но спустя многие годы, когда Теодосия вспомнит свой первый поцелуй, — можно поклясться — подумает о Романе Монтана.
Возбуждающий аромат полевых цветов, тепло и женщина завладели его чувствами — он потянулся к ней, правой рукой удерживая подбородок, намереваясь поцеловать.
Радостная улыбка преобразила его лицо: в поцелуе, таком же нежном, как игра света в ее глазах, он коснулся ее рта, ощутил языком слабый вздох, встретившись с ее сомкнутыми губами.
Опустив левую руку на ее поясницу, удивился — мягкая на ощупь, неужели без корсета? Ее тоненькая талия была натуральной, не поддельной, и это еще больше возбудило Романа.