Сердечные струны
Шрифт:
Теодосия увидела, что у него не было зубов.
Когда он открывал рот, казалось, что кто-то нарисовал черную дыру на его лице.
— Совсем нечего бояться, — согласился другой. — Мы с братом работаем на этом пароме уже много лет, а потеряли всего трех пассажиров и мула. Мужчины дрались и, того, попадали в воду, а мул свалился потому, что был в стельку пьян.
Роман заметил тревогу в глазах Теодосии.
— Вы не деретесь, мисс Уорт, и не пьяны, поэтому перестаньте бояться.
Его команда
— Страх порождается ощущением невозможности контролировать определенную угрозу, — отозвалась она, еще больше раздражаясь, когда почувствовала, что щеки залились краской, как она теперь знала, от желания. — Большинство страхов приобретенные. В самом деле, младенец рождается лишь с двумя страхами — боится громких звуков и потери физической поддержки. Становясь старше, начинает чувствовать другие страхи, такие, как страх темноты. У меня нет водобоязни, потому что я научилась плавать в очень раннем возрасте. Таким образом, я не боюсь воды.
— Роман увидел, как паромщики в замешательстве нахмурились.
— Она из Бостона, — сказал он.
— О, — отозвались они в унисон, словно его сообщение объясняло все.
— Признайтесь, мисс Уорт, — сказал Роман, — вы чертовски боитесь.
— Беспокоюсь, — пояснила она, крепче ухватившись за повозку.
— Если вы умеете плавать, значит, у вас нет причин для беспокойства, — упрямо парировал Роман. — Худшее, что вам сейчас угрожает, — это возможность упасть и намокнуть. Потом вы сможете доплыть до берега, где мы вас подождем.
Не успели эти слова слететь с его губ, как паром резко накренился. Следующее, что он увидел, была блестящая медная птичья клетка, летящая в туманном воздухе.
— Что ж, пора добавить птицу к списку пассажиров, которых мы потеряли, — констатировал беззубый паромщик. — Что это была за птичка, мэм?
Теодосия не проронила ни звука, но один лишь беглый взгляд на ее лицо сказал Роману, что ее так называемое беспокойство превратилось в неподдельный животный ужас. Обреченно вздохнув, он швырнул свою шляпу одному из паромщиков и сбросил сапоги. Его портупея ударилась о палубу с громким стуком за мгновение до того, как он прыгнул с края парома.
Холодная вода сразу же насквозь промочила одежду. Когда он вынырнул на поверхность, клетка подскакивала прямо перед его лицом. Обезумев от страха, Иоанн Креститель просунул голову между прутьями клетки и укусил своего спасителя за нос.
— Проклятие! — Став сильнее от злости, Роман повернулся к берегу и, высоко держа клетку, стал грести одной рукой, продвигаясь через бурную воду. Он приплыл к берегу лишь на несколько минут позже парома.
Теодосия встретила его у реки, — быстро взяла клетку и подняла
— Иоанн Креститель, — прошептала она. — Иоанн…
— Этот ублюдок в порядке! — Тыльной стороной ладони он стер капающую воду со лба. — Он укусил меня!
— Укусил вас?
— Два куска, — добавил беззубый паромщик, подходя к своим пассажирам.
Теодосия нахмурилась.
— Два куска, сэр? Вы, конечно же, хотели сказать два укуса?
— Птица укусила меня за нос! — кипятился Роман.
— Дважды? — спросила Теодосия.
— Один раз!
Она посмотрела на паромщика.
— Вы сказали «два куска», сэр, но мистер Монтана укушен один раз.
— Куска! — закричал Роман. — Два куска! Бога ради, женщина, он хочет двадцать пять центов, что не имеет никакого отношения к факту, что этот ослиный хвост укусил меня за…
— Я совсем не собирался разозлить вас, — вмешался паромщик. — Извиняюсь, если сделал это. Все, что я хочу, это два куска, и я отправлюсь своей дорогой. На том берегу уже ждут пассажиры, как видите. Только что подъехали.
Роман бросил взгляд на противоположную сторону реки и увидел трех мужчин верхом на лошадях. Им не надо было представляться, он и так безошибочно узнал их.
Он быстро выхватил сумочку Теодосии, открыл ее и достал внушительную золотую монету.
— Это намного больше, чем два куска, — сказал он паромщику. — Твой паром вышел из строя, понятно? Дал течь, ослаб шкив. Мне плевать, что это будет, но он не сможет переправиться через реку.
Мужчина взглянул на троих всадников на противоположном берегу и медленно понимающе кивнул.
— Мне с моим братом, возможно, понадобится целый час, чтобы наладить старичка. Конечно, еще за одну золотую монету он мог бы стоять сломанным даже целый день.
— Дайте ему еще одну монету, мистер Монтана, — сказала Теодосия. — Если паром вышел из строя, значит, он должен иметь достаточную сумму, с которой…
— Еще за один золотой он сможет купить десять новых! И его паром совсем не… о, черт, не важно! — Роман схватил Теодосию за руку и повел к повозке, но резко остановился, когда увидел, что трое всадников понукают своих лошадей, заставляя их войти в воду на другой стороне реки.
Проклятие, они не собирались ждать парома! Он подхватил Теодосию на руки, поднес ее и попугая к повозке и бросил на сиденье.
Она ушиблась так сильно, что тупая боль отозвалась в позвоночнике.
— Мистер Монтана! Что…
— Поднимайтесь по склону, потом свернете налево. Дорога будет огибать кедровую рощу и дальше пойдет позади нее. Когда реки не станет видно за деревьями, слезайте с повозки, идите в лес и ждите меня.
— Что? Но…
Он протянул руку и закрыл ей рот ладонью.