Сердцеедка Иванова
Шрифт:
В общем, рабочий день заканчивается в тот момент, когда у меня появляется чувство выжатого лимона. Ноги гудят, хочется, чтобы твоя щека скорее коснулась мягкой, перьевой подушки. Затем лечь на бок, зажать одеяло между ногами и отключиться на всю ночь.
Ближе к вечеру меня к себе вызывает шеф.
– В воскресенье у нас банкет века. Так что в воскресенье жду тебя при полном параде.
– Как в воскресенье? – удивляюсь. Мой единственный законный выходной. Тем более у меня ужин с этим… Как его? Олигафреном… Точнее
– Я не могу. Я выхожу замуж! Точнее у меня ужин.
– Поздравляю! Но это не дает тебе права отлынивать от работы. Тем более это будет банке самого…, – он поднимает указательный палец к потолку, затем смотрит на этот потолок, будто там написано заклинание на удачу.
Опускает глаза, смотрит исподлобья и строгим тоном произносит:
– Короче все твои дела отменяются, даже собственная свадьба.
Часть 6
Герман
Артур долго и заразительно смеялся, когда я сообщил ему, что женюсь.
– Кто угодно, только не ты, – говорил мой лучший друг, показывая свои белоснежные зубы.
– Не нахожу ничего смешного. Тут плакать надо.
– Ну-да, ну-да, – друг перестает хохотать и начинает вальяжно расхаживать по кабинету, заложив руки в карманы своих брюк. – Плакать нужно твоей невесте, потому что она еще толком не знает, какой женишок ей достался. Холодный, как айсберг, гордый, как орел. Противник свадеб и всего, что с ними связано. А еще дружище, я тебе не верю!
– Сам не могу поверить! – восклицаю, резко закрываю крышку ноутбука. Встаю из-за стола и подхожу ближе к нему.
Мы становимся напротив панорамных окон, повернув головы к солнцу. Большое, уходящее за горизонт светило льет золотые лучи через толстые стекла. Лучи касаются нашей одежды, моего лица, оставляя желтые тени.
Небо озаряется заревом. Рваные облака сгущаются. Темнеют, багровеют, хмурятся. Превращаясь в столбы дыма. Необъятную паутину.
Я смотрю на завораживающий вид из окна, открывающийся с закатом. Какое-то мгновение молчу. Артур тоже о чем-то думает.
– Рассказывай, что ты задумал? – как-то ненавязчиво спрашивает он и наконец-то прерывает тишину, красоту уходящего дня, которая открылась перед нашими глазами.
– Попалась под горячую руку. Влетела в мой кабинет, как перепуганная фурия, а я и указал на нее пальцем. Так сказать пальцем в небо, – грустно отвечаю. – Нотариус припер меня к самой стенке. Что мне оставалось делать? Компания – дело всей моей жизни, я не могу ее терять. Отец оставил завещание, в котором пункт: «Лишь, когда я женюсь официально, все состояние, включая фирму перейдет ко мне».
– Твой папа хорошо тебя знал. Он знал, что ты никогда не женишься. И устроил тебе настоящий
Смотрю на него, хмурю брови и мой друг резко умолкает.
– Я вообще хотел, чтобы она как можно быстрее съехала с квартиры. Пригласил обсудить ее этот вопрос. А вышло совсем по-другому. Еще денег остался должен.
– Я твой лучший друг и знаешь, что я думаю? Вам нужно узнать друг друга лучше.
– Думать – это хорошо.
– Нет, все будут в шоке, – совершенно не обращает внимания на мои слова и продолжает настаивать на своем. – Генеральный директор «Альтер-Стрейд» женится! Готовьте нашатырный спирт.
– Не утрируй, – бросаю на Артура грозный взгляд.
– Все должны, поверить, в вашу мифическую свадьбу. А если я тебе не поверил, что к примеру, скажет твоя мама? Или тот самый нотариус? Предлагаю заказать шикарный банкет в честь такого торжества.
– Не когда всякой ерундой заниматься.
– А номер телефона у тебя ее хоть есть? – не унимается Артур.
Кидаю быстрый взгляд на циферблат часов.
– Ладно, дружище. Твоя взяла.
***
Через пол часа я стоял перед дверью ее съемной квартиры и настойчиво звонил в звонок. Никто не открывал. Не хотел открывать или просто никого не было дома.
Я спустился, вышел во двор, оглянулся по сторонам и увидел ее.
Она стояла напротив высокого дерева и смотрела вверх. Куда-то на самую макушку. В руках – пакеты, которые обычно выдают в супермаркетах.
Выглядела она странно. Шея обмотана шарфом, похожим на шторы моей прабабушки. Длинная кофта, свисающая почти до колен, джинсы с огромной дыркой на коленке.
Я подошёл к ней ближе и услышал как кто-то мявчит. Жалобно. Это был котенок, который вскарабкался на самую высокую ветку.
– Мой хороший, мой маленький, – причитала она, совершенно не обращая внимания на меня.
Я кашлянул. Специально, чтобы привлечь внимание.
Наконец-то блондинка обернулась. Поставила пакеты на землю и улыбнулась, показав свои ровные, белые зубы.
– О, а вы как здесь оказались?
Сначала хотел сказать, что я как бы будущий владелец квартиры, которую она арендует, но решил зайти с другой стороны:
– Номер вашей карты, к какому телефону привязан?
– Ах да! Сейчас-сейчас…
Начала копошиться в сумке, свисающей через плечо. Котенок заскулил еще жалобней. Заскулил, как собачонка. Как пароходная сирена.
– Надо его как-то снять, – снова поднимает глаза на дерево. Смотрит, словно собралась чертить план по спасению кота. И у нее получается слишком сложная схема.
– Если он туда вскарабкался, он и слезет, – подтверждаю.
– Нет, не думаю. Может МЧС вызовем? – спрашивает с отчаянием в голосе. Поворачивается ко мне лицом и смотрит, так же жалостливо, как пищит пушистый, вскарабкавшись высоко на дерево.