Сердцеед

Хемлетт Кристина

«Ну, разве не глупо стремиться к этому?» — ворчала она на себя. Ведь в замке Крискерри она только служащая, и внутрисемейные отношения — не ее ума дело.

Смирившись с тем, что нынешним вечером она никаких новых ответов на вопросы о таинственном хозяине замка не получит, Виктория дополнила свой скромный наряд золотой цепочкой и гармонирующими с ней серьгами. Итак, она была готова спуститься в столовую.

Стремясь показать, что недавняя беседа не оставила у нее никаких неприятных чувств, она решила сначала посетить О'Хари. Войдя в уже знакомый коридор, Виктория в душе надеялась,

что Хантер передумал и станет убеждать ее остаться с ним.

Однако женский смех… и смех Хантера остановили ее перед открытой дверью.

— С учетом ее внешности вы могли бы поступить гораздо хуже, — сказал женский голос, когда смех умолк.

— Судить об этом предоставляю вам! — весело ответил О'Хари. — Но для этого совсем не достаточно иметь длинные ноги и хорошие результаты на треке.

Будучи слишком заинтригованной, чтобы уйти, и слишком возбужденной, чтобы войти в комнату, Виктория на какой-то момент заколебалась. Сегодня Хантер поставил ее в неловкое положение, по меньшей мере, один раз. Почему бы ей не отплатить ему тем же — хотя бы для того, чтобы выяснить, с кем он беседует и о ком они говорят?

Вновь обретя спокойствие, Виктория переступила порог и увидела молодую блондинку, которая сидела на краю кровати Хантера.

11

Низвергающийся каскад пушистых волос… Именно он воскресил мысли, которые Виктория до сих пор подавляла в сознании, — мысли о существовании женщины, играющей в жизни Хантера О'Хари знаменательную роль. «Это и есть девушка с фотографии на письменном столе», — решила она, охваченная неведомыми эмоциями, которые вдруг пробудились в ней при виде этой пары.

А потом девушка обернулась.

— Простите, что помешала вам, — торопливо извинилась Виктория.

Она была поражена: покрытое летним загаром лицо оказалось совсем не тем, которое она ожидала увидеть. В то время как девушка на фотографии излучала наивность и юношеский оптимизм, на лице владелицы великолепных волос лежала печать проницательности и искушенности, которые приходят только с годами и опытом. Глаза и рот тоже были другими: глаза опушены густыми черными ресницами, губы приоткрыты настолько, что можно было увидеть дефект — правда, довольно обаятельный — расщелину между передними зубами. «Она не ослепительно хороша, — подумала Виктория, — но уверена в себе и привлекательна. Даже платье — стильное и дорогое — говорит о ее индивидуальности».

— Слушаю вас, — сказал Хантер, ожидая, что Виктория объяснит свое появление.

— Я шла на обед, — моментально сымпровизировала она, радуясь тому, что унаследовала этот, пусть и крошечный, талант от Мэрсайн, — и хотела узнать прежде, чем уйду, не нужно ли вам что-нибудь?

— Разве уже пора? — спросила блондинка, отодвигая манжету, чтобы проверить время.

— Нет, ничего не нужно. Будем считать, что рабочий день закончился, — поблагодарил Хантер Викторию. — Кстати, вы еще не знакомы с Деборой?

Блондинка тут же привстала с кровати О'Хари.

— Дебора Шедмур, — представил ее Хантер. — Вы, вероятно, слышали о ее отце — Энтони Шедмуре?

Еще задолго до прихода в политику Виктория

усвоила от своих родителей, сколь важно для поддержания интеллигентной беседы знать понемногу обо всем. И если Мэрсайн выслушивала имена знаменитостей лишь для того, чтобы тут же забыть их, Виктория заносила их в компьютер своей памяти.

— Энтони Шедмур? Кто же не слышал о нем? — воскликнула она, отвечая на неожиданно горячее рукопожатие Деборы. На шести «Кентуккских дерби» и в два раза большем числе других известных скачек чистокровки, выведенные на коннозаводе «Шедмур филдс», завоевали завидный набор чемпионских титулов. В ответ на сопровожденное похвалой упоминание последнего принадлежащего Шедмуру победителя соревнований гостья О'Хари довольно кивнула.

— Виктория работала в офисе Хофферта, — продолжил О'Хари, и блондинка тут же выразила соболезнование по поводу исхода последних выборов.

— Папа считал Лэрри едва ли не лучшим конгрессменом, — сказала Дебора.

— Полагаю, он был искренен, — высказал свое мнение Хантер. — Ведь он даже не пытался продать ему хотя бы одну из своих лошадей. — Замечание это явно содержало какую-то непонятную для непосвященных шутку, поскольку Дебора тут же рассмеялась. — Поверьте мне, это действительно так, — уверил Хантер Викторию. — У его дочери необычайный талант убеждать людей.

Виктория призадумалась над смыслом последнего замечания, вслух же спросила, занимается ли лошадьми Дебора.

— Боюсь, что надежной карьеры и обеспеченности это занятие не сулит, — вздохнула Дебора, повернув голову и бросив взгляд на Хантера. Между тем луч ближайшего светильника замерцал на бриллиантах в ее ушах. На крупных бриллиантах.

— Я же не сказал твердое «нет»! — отреагировал он. — Я просто сказал, что откладываю решение и сообщу его вам позже.

Дебора рассмеялась.

— Почему бы мне тогда после обеда не зайти к вам и не узнать его?

— А если я отвечу «может быть?»

— Папа не заключает сделок в режиме «может быть», — живо сообщила она. — Лошадь Пирожок Салливэна и так продается по дешевке.

— С такой кличкой продать ее невозможно, — добродушно парировал он. — Кличка почти так же плоха, как Булочка Линды или та, последняя, — Жизнь Кайс, так, по-моему?

Его поддразнивание стало раздражать Дебору.

— А теперь мы с Викторией идем обедать. Попытайтесь без нас не очень скучать. — И как бы вступив в союз с секретарем Хантера, Дебора улыбнулась, и они с Викторией вместе вышли из комнаты.

— В конце концов, он согласится, — сказала Дебора по пути в столовую. — Папа не знает ни одного случая, когда бы мистер О'Хари отказался от выгодной покупки.

Было бы совсем не удивительно, если бы Дебора вдруг взяла свою новую знакомую как старую подружку под руку. «Она открыта и беспретенциозна, и это придает ей шарм», — подумала Виктория. И все же шестое чувство заставляло ее быть осмотрительной в компании мисс Шедмур.

— Выходит, мистер О'Хари и ваш отец хорошо знают друг друга? — как бы невзначай спросила Виктория, пытаясь выяснить, чем именно заслужила Дебора приглашение на обед и столь очевидную приятную близость с Хантером. Дебора рассмеялась.