Сердце воина

Монк Карин

Он протянул ей мокрую мочалку, но Ариэлла не шелохнулась.

— Боишься, что на тебя попадет капля воды? — съязвил Малькольм.

Она в смятении шагнула к нему и взяла мочалку.

— Какой ужас! Неужели я сейчас увижу твои руки чистыми?

Услышав эти слова, девушка уронила мочалку в воду.

— При нашей первой встрече ты выглядел не лучше меня, Макфейн, — напомнила ему Ариэлла. — Тебе ли укорять меня в нечистоплотности?

— С тех пор я изменил свои взгляды. Здесь, у вас, я не видел ни взрослого, ни ребенка более чумазого и растрепанного, чем ты.

—

Это касается только меня, — Она шлепнула Малькольма горячей мочалкой и начала изо всех сил тереть его спину.

— Господи! — простонал он.

Ариэлла почувствовала, как напрягся Малькольм.

— Извини, — пробормотала она и стала водить мочалкой мягче.

Окунув мочалку в воду, девушка легко провела ею по загорелой спине Малькольма, выжимая на нее горячую воду. Потом снова окунула мочалку и начала делать ею круговые движения. Вода, сильно пахнущая снадобьями, стекала по его шее и плечам в лохань, в которую Малькольм погрузился до пояса. Он подался вперед и с облегчением вздохнул. Движения Ариэллы избавляли его от напряжения.

Теплая вода сделала свое дело: девушка заметила, что боль потихоньку отпускает Макфейна. Она провела ладонью по ребрам, позвоночнику, могучим мускулам. Мышцы на спине были так сведены судорогой, что ей казалось, будто она прикасается к камню, а не к человеческому телу. Зная, что источник боли здесь, Ариэлла бросила мочалку и начала разминать онемевшее тело.

Уроки матери не прошли зря: девушка умела надавливать, не причиняя боли, снимать пальцами мышечное напряжение, добиваться прилива крови к онемевшему телу и приносить долгожданное облегчение. Склонившись над ним и закрыв глаза, она, доверившись осязанию, разминала напряженные мышцы. Стоны Макфейна свидетельствовали о том, что ее усилия хоть и причиняют порой боль, но не напрасны.

Мало-помалу судороги отпустили его. Сначала это было незаметно для обоих: казалось, из непроницаемой каменной стены потянуло сквозняком. Ее нажатие стало сильнее, упорнее. Мышцы должны расслабиться, вернуться к нормальному состоянию после долгого сжатия. Чуть погодя, зная, что за одну ночь не добиться сразу всего, Ариэлла начала массировать испещренную шрамами спину. Мышцы вздувались под ее руками, словно в благодарность за облегчение, которое она им доставляла. Девушка взялась за его плечи и бока, Макфейн по-прежнему тихо стонал, корчась и вместе с тем наслаждаясь теплом ее ладоней.

Малькольм испытывал блаженство, когда Роб массировал его истерзанное тело. Никогда еще он не ощущал таких легких и умелых прикосновений. Ни лекарям, ни женщинам было недоступно искусство этого чумазого сопляка. Казалось, Роб знает все точки, где гнездится самая острая боль, и умело изгоняет ее. Его нажатия давали прекрасный результат и длились столько времени, сколько было необходимо, чтобы мышцы испытали облегчение. Они словно дожидались, чтобы за них взялись именно так.

Малькольм не решался открыть глаза, а лишь вдыхал аромат снадобий и впитывал всем своим существом целебное тепло. Его тело постепенно оттаивало, и не только благодаря осторожным прикосновениям ладоней к больной спине, но и от какого-то нового ощущения.

Массаж все больше походил на дразнящее поглаживание, напоминающее ласку.

Он пошевелился, убеждая себя, что все это лишь игра воображения, и попытался вновь обрести спокойствие, которым наслаждался несколькими минутами раньше. Однако перемена была слишком разительной. Поглаживание спины превратилось из целебного в чувственное, будто все это делал не парнишка, а опытная женщина. Роб между тем наклонился так близко, что Малькольм уже ощущал на своей влажной коже его дыхание. Прикосновение маленьких ладоней стало нестерпимо искушающим.

Испугавшись этого пронзительного ощущения, Малькольм дернулся и расплескал воду.

— Довольно! — резко бросил он. — Теперь оставь меня.

Мальчишка смутился:

— Но я еще не закончил. Вот здесь мазь.

— Не нужна мне твоя мазь! — рявкнул Малькольм. — Говорю тебе: убирайся! Немедленно уходи отсюда!

Его лицо потемнело от гнева. Растерянная Ариэлла не понимала, чем вызвана внезапная перемена. Едва она заметила, как расправляются от массажа сведенные судорогой мышцы, и на тебе… Он снова напрягся так, будто его мучила сильная боль.

— Ладно, Макфейн! — обиженно бросила она, выбежала и с силой хлопнула дверью.

Ариэлла понимала, что в их отношениях произошла перемена. Забывшись от тепла и аромата целебных снадобий, она, желая избавить его от страданий, невольно переступила какой-то рубеж. Массаж превратился в запретное исследование мужского тела — испещренного шрамами, но все равно горячего, крепкого, источающего силу.

Как ни страшилась девушка признаться себе в этом, прикосновения к его телу не оставили равнодушной и ее.

Глава 6

— Какая кошка пробежала между тобой и Макфейном?

Ариэлла смутилась:

— Никакая.

— Неужели? — усомнился Дугалд. — Раньше он удостаивал беседой только тебя. Теперь, едва кончаются занятия, Макфейн удаляется к себе в покои и носа оттуда не высовывает.

— У него бывает Агнес, — возразил Эндрю. — Она приносит ему ужин и помогает мыться.

Ариэлла чуть не заскрежетала зубами от злости. Тот вечер, когда она взялась потереть Макфейну спину, ознаменовал перемену в их отношениях. Уже на следующий день он избегал Роба, словно тот чем-то его разгневал. Уязвленная его поведением, Ариэлла приставила к нему Агнес, наказав ей помогать ему принимать ванну, хотя отлично знала, что он не желает этих посещений. Однако Макфейн не отослал Агнес, как надеялась Ариэлла, а напротив, приветливо встретил ее и попросил каждый вечер помогать ему.

— Он уже не ужинает в зале со всеми, — вставил Гордон. — День-деньской муштрует клан, а потом запирается у себя — только его и видели. Чем он там занимается?

— Наверное, пьет, — предположил Ниэлл с презрительной гримасой.

— Откуда ты знаешь? — взвился Дункан. — А хоть бы и так! Главное, Макфейн встает на заре и продолжает нас учить как ни в чем не бывало.

— В молодости надо разделять трапезу с другими и хоть немного развлекаться, — заметил Энгус. — Помнится, я когда-то…