Сердце воина

Монк Карин

— Отлично! — сказала Ариэлла и, расправив плечи, шагнула к Гэвину. — Начнем.

В ходе тренировки он столько раз опрокидывал ее на спину, что она потеряла счет своим неудачам. Гэвин не причинял девушке особой боли, но обращался с ней как с тринадцатилетним пареньком. К счастью, небольшая грудь Ариэллы была плотно затянута, поэтому, даже прижимая девушку к себе, Гэвин не замечал ничего необычного. Тренируясь, было вовсе не обязательно доставлять сопернику неприятные ощущения, однако, действуя непродуманно и беспорядочно, Ариэлла дважды наносила Гэвину более сильные

удары, чем намеревалась. Он твердил, что ему не больно, но она все же стала действовать осторожнее и сдержаннее. Дункан и Эндрю проявляли себя точно так же, поэтому то и дело прерывали борьбу и извинялись друг перед другом, потирая ушибленное колено или помятый бок.

— Как вы научитесь борьбе, если прерываетесь всякий раз из-за сущих пустяков? — не выдержал Малькольм. — Смелее!

— Я двинул его сильнее, чем хотел, — оправдывался Эндрю, смущенно глядя на Дункана. — Прости, друг!

— Извиняться будешь потом. Продолжайте! А ты? — обрушился Малькольм на Ариэллу. — Я видел четырехлетних малышей, которые дерутся с большим напором, чем ты. Борись с Гэвином так, словно от этого зависит твоя жизнь!

— Я не хочу причинить ему боль, — упрямилась Ариэлла.

— Ты не сделаешь мне больно, дружок, — заверил ее Гэвин. — Не бойся, покажи, на что ты способен.

Ариэлла все еще колебалась.

— Делай что говорят! — велел Малькольм. — Иначе твоим противником буду я и, клянусь, не стану тебя щадить в отличие от мягкосердечного Гэвина.

Девушка бросила на него затравленный взгляд.

— Представь себе, что Гэвин угрожает твоему родному дому, — хрипло продолжал Малькольм. — Он уже зарезал у тебя на глазах двоих твоих соплеменников и того и гляди расправится с тобой. А потом ограбит твой дом, замучает женщин и детей твоего клана и подожжет все. Ты стоишь перед ним безоружный. Что ты предпри…

В Ариэлле вспыхнула ярость. В памяти ее всплыли страшные картины, и она накинулась на Гэвина. Как ни страшен был меч, которым он размахивал, девушка уже знала, что противопоставить этому оружию. Молниеносно зачерпнув из-под ног горсть песка, она швырнула его в глаза противнику. Гзвин зажмурился, затряс головой и опустил меч. Воспользовавшись этим, Ариэлла двинула его коленом в пах. Гэвин разинул рот от боли и неожиданности и упал на колени. Девушка гордо взглянула на Малькольма, с трудом переводя дух.

— Отлично, — одобрил тот, стараясь скрыть удовольствие. — Только следовало бы отнять у противника меч и проткнуть его насквозь.

— Может, хватит на сегодня? — взмолился Гэвин. — Оставим протыкание мечом на завтра.

Еще немного — и Малькольм не сдержал бы улыбки.

— Роб, помоги Гэвину встать. Полагаю, бедняга уже убедился, что ты более серьезный противник, чем можно предположить по твоему росточку. — Сказав это, он, хромая, отошел в сторону.

Ариэлла протянула Гэвину руку.

— Не держи на меня зла, — искренне проговорила она. — Я не хотел причинить тебе боль.

— Ничего, парень, — отозвался тот поднимаясь. — Я пострадал не зря.

— Как это? — хмуро спросила Ариэлла.

— Ни разу за три года мне не случалось видеть,

чтобы Малькольм сдерживал улыбку! — Казалось, от радости Гэвин забыл про боль. — Ради этого я готов снова выдержать твой натиск.

Теплый солнечный луч упал на лицо Малькольма и разбудил его. Вечный враг проснулся вместе с ним, пронзив болью все тело. Но необычайно ясная голова помогла ему быстро преодолеть дремоту. Открыв глаза, Малькольм увидел солнце, пробивающееся сквозь густые кроны деревьев, и удивился, почему его не мутит, как обычно. Потом припомнил, что накануне не пил. Вот она, причина усталости! Малькольм несколько часов промаялся без сна на жесткой земле, борясь с болью и пытаясь забыться.

Скорее бы пополнить запас горячительного! В лагере не оказалось никого, кроме юного Роба, занятого приготовлением завтрака. Малькольм наблюдал, как аккуратно он стелет на землю скатерть, как расправляет на ней все складки, натягивает уголки. На скатерть он положил буханку хлеба, кусок сыра, вяленую рыбу, поставил кувшин и несколько деревянных чашек. Окинув взглядом результаты своих трудов, паренек нарезал хлеб и попытался расположить еду более привлекательно. Потом, достав платок, Роб протер чашки. До чего же педантичны эти Маккендрики! Малькольм засопел от возмущения. Лучше бы тратили время на обучение молодежи воинскому искусству!

— Где другие? — осведомился он вставая. Роб вздрогнул и поднял глаза.

— Сегодня вечером мы доберемся до моих родных земель, — отозвался он, убирая платок. — Они ушли на реку умыться и приготовиться к прибытию.

Малькольм потянулся и выругался, ощутив резкую боль. Усевшись возле импровизированного стола, он схватил кусок хлеба и жадно набросился на него. Вскоре появились Гэвин, Дункан и Эндрю — выбритые, чистые, с мокрыми волосами. Малькольм с недоумением уставился на розовые щеки Гэвина. Давненько он не видывал друга без неопрятной щетины!

— Ты сразу помолодел на несколько лет, — сухо заметил Малькольм, когда Гэвин сел рядом с ним. — Никогда не дал бы тебе больше сорока.

Гэвин удовлетворенно потер гладкий подбородок:

— Жду не дождусь, когда увижу и тебя без бороды, дружище.

— Не собираюсь бриться! — отрезал Малькольм, потянувшись за сыром.

— Все равно придется, — вставил Роб. Малькольм приподнял брови.

— Я просто хотел сказать, — поспешно добавил паренек, — что мой клан с нетерпением ждет нашего возвращения и мечтает познакомиться с Черным Волком. Люди слышали о твоей невероятной силе, отваге и подвигах и хотят устроить тебе прием, достойный славного воина. Надеюсь, ты не покажешься им таким…

— Каким? — с угрозой спросил Малькольм.

— Человеком, не успевшим помыться, — пришел на помощь Робу Дункан. — Мы, Маккендрики, очень следим за чистотой.

Малькольм саркастически покосился на грязнулю Роба:

— Вот не подумал бы!

— К детям это относится меньше, — нашелся Эндрю. — Зато к взрослым и воинам требования очень жесткие.

— Ваше дело. — Малькольм пренебрежительно повел плечами. — Я не собираюсь мыться.