Сердце в гипсе
Шрифт:
— Ты могла бы попросить ее об этом чуть позже. — Он произнес это так рассудительно и мягко, что у меня, по-видимому, проступил легкий румянец. Я с трудом привыкаю к тому, что мужчина тоже иногда оказывается прав.
— А ты вообще не в свои дела не вмешивайся, — добавила я на всякий случай.
Ну вот. Так всегда — я для Тоси плохая мать, а Адасик у нее в любимчиках. Посторонний мужчина, не связанный никакими обязательствами в отношении моей дочери, который может отрабатывать на ней всевозможные социолого-педагогические изыски, а сам, кстати, оставил несчастную
Громыхнула крышка мусорного бака. Адам пожал плечами, а выражение его лица было совершенно не таким, как утром, когда он забирался ко мне в постель.
— Разве я вмешиваюсь?
Тося остановилась в дверях кухни. Эта фраза звучит, как сон пьяного параноика: «Тося остановилась в дверях кухни. Тося остановилась...»
— Мам?
— Вложи новый пакет в ведро, — велела я, осознавая, что веду себя как последняя идиотка. Но если в мусорное ведро сразу не сунуть пакет, то через минуту туда я сброшу картофельную кожуру, и хуже от этого будет только мне. Я чувствовала, что поступаю глупо. Отложив в сторону картошку, вытерла руки. — Ну идем.
Тося закатила глаза, сверкнув белками, и скорчила гримаску под названием «О Боже, опять». Мы расположились все вместе в большой комнате, которая на самом деле не такая уж большая. Тося и Адам сели на тахту, я — в кресло. Что тоже немаловажно.
— Я слушаю.
— Я не хочу ехать в турлагерь, — сообщила Тося. Слава тебе, Господи! Мне уже мерещилось, как тысяча пятьсот злотых уплывают в безоблачные Татры.
— Хочу поехать в Колобжег. — Тося поглядывала то на Адама, то на меня. Приостановленные предыдущей фразой денежки снова устремились в синюю даль, на этот раз в сторону лазурного моря. Адам не проронил ни слова.
— С кем?
— С компанией, — ответила Тося, и было видно, с каким трудом она скрывает раздражение.
— А все-таки с кем? — Я была невозмутима.
— Ну, с Якубом, и с Каролиной, и с ее парнем...
Да, именно таким образом среднестатистическая женщина узнает, что у нее взрослеет дочь. Но ведь Тося еще не взрослая! Всего полгода как ей исполнилось семнадцать лет, и рановато еще ездить с друзьями, которым по девятнадцать лет! И что она там будет делать?
Перед глазами у меня замелькали сотни писем в редакцию:
Дорогая редакция, я бы хотела предохраниться от нежелательной беременности...
Дорогая редакция, я бы хотела начать сексуальную жизнь, мы очень любим друг друга...
Дорогая редакция, как мне быть, выяснилось, что я беременна...
Дорогая редакция, наша несовершеннолетняя дочь ждет ребенка...
—И что же потом? Сама будешь воспитывать? — Слезы навернулись у меня на глаза.
— Каролину? — Тося и Адам
— Я-то знаю, чем заканчиваются такие поездки, — вздохнула я.
— Мам, ты что, с ума сошла? Я хочу всего-навсего провести каникулы с друзьями! У Якуба в Колобжеге живет бабушка! Есть где остановиться, море совсем рядом, йод, здоровье, да и вообще я не ребенок!
У бабушки Якуба. Ну что ж, это немного меняло суть дела. Пеленки и протертые супчики слегка отодвинулись. Прекратился писк младенца, от которого у меня уже заложило уши.
— Бабушка?
Должно быть, у меня был весьма глупый вид, потому что Тося улыбнулась:
— Бабушка, бабушка. Просто у нас там есть халупа. Даже мама Каролины согласилась.
Ну, если бабушка... И мама Каролины... Собственно говоря, если они захотят согрешить, то смогут это сделать везде, необязательно в далекий Колобжег ехать. Знаю по собственному опыту. Но с другой стороны, почему это я должна решать? И брать на себя всю ответственность за то, что ребенок поедет один отдыхать? Ведь у этого ребенка есть отец или что-то в этом роде.
— Мне надо подумать, — вздохнула я.
— Ты должна мне доверять, — настаивала Тося. — Вот что от тебя требуется. Я уже почти взрослая. Если хочешь, бабушка Якуба тебе позвонит. — Тося встала с тахты. — Решено?
— Я не исключаю такой возможности, — ответила я осторожно. — Пожалуй, да, но я бы хотела, чтобы сначала...
— Как я тебя люблю! — Моя дочь подскочила ко мне и поцеловала в щеку, чего не делала давным-давно. Было видно, что она просто потеряла голову от счастья. — Ну пока! Я бегу к Каролине, нам надо обо всем договориться...
И след ее простыл. Я взглянула на Адама.
— Нам светит отпуск вдвоем, — улыбнулся он. — Что ты на это скажешь?
Что я должна сказать? Моя дочь едет отдыхать с каким-то мужчиной, а мне прикажете витать в облаках? А этому типу нечего мне больше сказать? Не успокоит меня? Не утешит?
— Я надеюсь, ты не будешь сильно переживать. Тося действительно почти взрослая. Возможно, для тебя это удар, но ты должна постепенно с этим смириться. Впрочем, я тоже хочу с тобой поговорить. А не поехать ли нам на Крит? Радек — помнишь, он работает на радио — едет с женой, у них там есть дешевое жилье. Мы ведь с тобой отложили немного денег на наш первый отпуск вдвоем.
Крит! Вдвоем с Адамом! Мечта моей жизни рассыпалась в прах. Как я ему скажу, что вложила десять тысяч в злополучный бизнес Остапко?!
— Может, останемся дома? В этом тоже есть своя прелесть. — Я говорила очень тихо, стараясь вообще не смотреть ему в глаза. Я была полна сочувствия. Вот мужчина, которому за сорок, нашел себе великовозрастную подругу. Которая разбазарила его деньги и повисла у него на шее.
— Обсудим... Но ведь ты так любишь Грецию.
К счастью, долго говорить нам не приходится. Адасик обнял меня, а я больше всего в жизни обожаю находиться в объятиях. Особенно если рядом нет детей. Когда позвонила мама Каролины, я все еще пребывала в его объятиях и не была намерена от них освобождаться.