Сердце в гипсе

Грохоля Катажина

— Кофе, чаю хочешь?

— Я хочу, чтобы ты отдала мне мои деньги. Не желаю иметь с тобой никаких дел!

Тогда Ева Остапко, замечательная Ева Остапко, которая должна была изменить мою жизнь и с чьей помощью мне предстояло заработать двадцать тысяч, не пошевелив при этом пальцем, в чем была, в том и плюхнулась на первый попавшийся стул и разрыдалась.

— Я не могу тебе отдать, — причитала она, — у меня их нет.

Сердце у меня подскочило к горлу, а потом очень медленно опустилось на свое место.

— У тебя нет? Как это нет? — Я тяжело рухнула на другой стул, но говорила при

этом еле слышно. — Как это нет? — повторила я тупо. Непонятно, как я могла хотя бы на миг подумать, что она сильная и пробивная. Остапко вытерла глаза.

— Нас обманули.

— Ева. — К горлу снова подступил комок. — Я понимаю, что у тебя что-то не получилось, но я не в состоянии делать такие подарки.

Ева стояла надо мной, как палач.

— Я не могу тебе отдать, потому что у меня нет. Я надеялась, что мы с тобой обе заработаем. Я тоже на этом деле много потеряла. Мошенников полно, разве ты не смотришь новости?

Разумеется, не смотрю. Разве то, что я не смотрю новостей, должно сломать мою жизнь? А мой союз, который основан на доверии и искренности? Почему я тогда не посоветовалась с Адамом?

— Ты мне об этом не говорила, когда брала у меня деньги, ты заверяла меня, что это надежный бизнес! — Я хотела крикнуть, но из моих уст вырвалось шипение. Я почувствовала, как страх сжал мне горло и появилось ощущение, похожее на то, когда Экс сказал мне, что полюбил другую. — Отдай мне долг...

— А у тебя есть доказательства, что ты мне давала? — Остапко вскинула голову, и я увидела ее лицо, перекошенное гримасой бешенства. — Есть? Перестань меня преследовать, у меня и без того масса проблем!

Я увидела в ее голубых глазах дно своей глупости.

— Я вынуждена отсюда съехать! Я не в состоянии даже снять квартиру! Мне придется вернуться в Щетинек, домой! Я оказалась в значительно худшем положении, чем ты!

Я плелась по проспекту в сторону вокзала как пьяная. На ватных ногах. Люди, спешившие мимо, проплывали будто видения из снов. Я не различала их лиц, все утратило резкость, став размытым пятном. Дома и трамваи, машины и люди маячили, словно во мгле. Стояло начало июля, мне было тридцать восемь лет, и моя жизнь пошла под откос.

Уход Экса к Иоле был ничем. Не в счет и то, что приходилось спать с ним в холодной постели, и отсутствие оргазма в течение долгих лет. Сущая безделица и мое заявление шефу, сделанное три дня назад, что я в любом случае буду искать себе место получше. Это же надо, я повела себя как наивная, безответственная кретинка, разрушив свое светлое будущее. Адам уйдет от меня, узнав, что я наделала. Я не имела права прикасаться к нашим общим деньгам. Я обманула его по всем статьям. Дотащившись до вокзала, я села в последний вагон. Бездумно смотрела в окно. Пейзаж быстро сменялся. РУТЕК ЗАБЕРЕМЕНЕЛ ОТ СТАСИКА — мелькнула надпись на стене. ВОЗДАЙ ГОРОДУ СЕКСА И БИЗНЕСА.

Бизнес! Почему я сосредоточилась на бизнесе, а не на сексе?

Я наблюдала за тем, как входили и входили люди, пока вагон не набился битком. Рядом со мной какой-то молодой человек вытащил плеер и заткнул себе уши наушниками, а затем запустил какую-то музыку так громко, что у меня остановились мысли. Я должна была предотвратить беду. Адам не должен ничего узнать.

Я вылезу из кожи вон. Приду к шефу с повинной головой и извинюсь перед ним за идиотские шуточки. Буду отвечать на все-все письма, — вчетверо больше чем сейчас. Пойду в уборщицы. Стану посудомойкой. Трудно сказать, чего я только не сделаю, чтобы Адасик ни о чем не узнал. На полпути к дому план на ближайшие три месяца был уже готов: одолжу где-нибудь эти десять тысяч и положу их обратно на счет. Потом подумаю, как возвращать долг.

Адам поджидал меня с ужином. Приготовил бадью салата из сардин, насыпав туда огромное количество приправ, зажег керосиновую лампу в саду и широким жестом пригласил меня к столу. Я мыла руки с чувством глубокой вины. А затем, нацепив на лицо улыбку номер пять, радостно вышла в сад. Салат был потрясающий. Сейчас сидел на другом конце стола и смотрел на нас, казалось бы, довольно спокойно, но подозрительно широко открытыми глазами. Адам сделал движение, видно, желая прогнать кота, но, взглянув на меня, лишь сказал:

— Ладно уж. Как-никак каникулы.

Мы просидели в саду до двенадцати. Обнимались и любовались небом.

И я знала — расшибусь в лепешку, но не допущу, чтобы мы расстались.

Аля согласилась одолжить мне на месяц деньги! Мир не настолько жесток, и он так чудесно пахнет! Каждый год я разыскиваю колосья различных злаков, чтобы их срезать перед жатвой. Якобы хлебные колосья, поставленные в углу комнаты, служат залогом изобилия на весь год. Возможно, это лишь предрассудок, но с некоторых пор у меня стоят и овес, и пшеница, и рожь. Жаль, что Остапко об этом не знала. Ей удалось бы избежать многих проблем. Лето в разгаре — не стану сегодня предаваться думам о быстротечности времени и сокрушаться о том, что осень уже не за горами.

Я поехала в Варшаву, чтобы встретиться с Алей. Аля — единственная моя знакомая, у которой имеются деньги, и я упросила ее дать мне в долг. Аля работает со мной, она — заместитель ответственного секретаря редакции и замечательная подруга. У нее есть лишь один недостаток. Стоит ей куда-нибудь поехать — она мгновенно влюбляется. В этом году она поехала на море уже в начале июня — пляж, шум моря и всякое такое — и, как водится, вернулась влюбленная. Ладно бы ей еще приглянулся какой-нибудь порядочный мужик из своего же города! Так нет! Ее избранником всегда становится кто-нибудь, живущий самое меньшее в двухстах километрах от нее. Я ей очень сочувствую. Хотя она влюбляется всегда удачно! Уже много лет! И разумеется, каждый год в нового мужчину.

И всегда, ну просто всегда — независимо от того, куда едет (даже с курса похудения привезла большую любовь!), она встречает именно самого что ни на есть подходящего мужчину. Свободного. Интересного. Симпатичного. Которой тоже от нее без ума. Чудеса да и только — сколько уж лет подряд ее жизнь изобилует большим количеством незабываемых романов. С некоторыми из ее мужчин я знакома. Нет чтобы ей попался какой-нибудь недотепа! Или хотя бы дурак! Или же чтобы у него были какие-нибудь очевидные изъяны. Так нет. Порядочные, милые люди, не чающие в ней души, но — увы! — расстояние делает свое, и очередной роман всегда заканчивается одним и тем же.