Сердце Тигра
Шрифт:
Другим это представлялось великой победой, но для Блейра это был просто еще один бой. Еще одна возможность для хороших людей погибнуть, чуть-чуть отсрочив поражение, но не добившись ничего хорошего. Так было на войне столько, сколько он мог вспомнить: бессмысленные победы, поражения, опускавшие Конфедерацию все ниже и ниже, и всегда — смерть. Только смерть присутствовала постоянно все это время.
Он оставил кричащую толчею позади и пробрался к лестнице, ведущей к Центру управления. Может быть, кто-то и мог праздновать, но все, что сейчас хотелось
Кают-компания, носитель «Виктори», система Тамайо.
На вечер была запланирована еще одна вечеринка в честь победы, и она обещала быть еще больше и неистовее, чем прежняя. Блейр знал, что ему, возможно, придется туда явиться, но он решил зайти в кают-компанию пораньше, чтобы выпить пару стаканчиков до того, как все зайдет слишком далеко.
Когда Блейр вошел, на секунду ему показалось, что он уже опоздал. Он открыл дверь и услышал пронзительную музыку, как и в прошлый раз. Но на этот раз там была лишь горстка людей, собравшаяся около бара.
Офицер сидел за терминалом, управляя звуковой системой; одна рука что-то поправляла на микшерском пульте, другая отстукивала ритм музыки. Мужчина лежал в кресле, закрыв глаза, полностью захваченный звуком. Блейр узнал его орлиный профиль. Это был лейтенант Митчелл Лопес, позывной Вакеро, которого он назначил в ведомые Кобре посреди боя.
Он встал позади мужчины и стал ждать, слегка морщась от громкой музыки. Когда стало ясно, что Лопес в общем-то и не собирается подниматься, он наконец тронул пилота за плечо.
— Эй, парень, ты не мог дождаться, пока эта вещица доиграет? — спросил Вакеро, не открывая глаз.
— Лейтенант… — Блейр произнес это очень мягко, но Лопес немедленно узнал его голос. Он одним движением выскочил из кресла и встал по стойке «смирно». Блейру пришлось бороться с улыбкой, когда он увидел реакцию лейтенанта.
— Э-э, извините, сэр, — сказал Лопес, слегка запинаясь. — Не ожидал вас здесь увидеть до вечеринки, сэр.
— Вольно, лейтенант, — с улыбкой ответил Блейр.
Вакеро успокоился. Он перехватил взгляд Блейра, направленный на колонки, и поспешил выключить громкость.
— Просто налаживаю систему для сегодняшней ночи, сэр, — объяснил он.
— Разве этим не техники должны заниматься? — спросил Блейр. Он показал на кресло, оставленное Вакеро, и когда лейтенант сел, Блейр занял другое кресло поблизости.
— Последнему парню, который этим занимался, медведь на ухо наступил, и руки у него были кривые, — с ухмылкой сказал Лопес. — И его музыкальные вкусы оставляли желать лучшего. Так что я как бы занял его место.
— Музыкальные вкусы, — повторил Блейр.
— Да, сэр. Знаете, музыка действительно придает настроение. Когда слушаешь что-нибудь составленное исключительно из минорных аккордов, хочется вылететь на самоубийственное задание. Но это — другое. — Он махнул рукой в направлении пульта. — Рокеро из системы Селест. Оно светлое, оно греет душу; когда послушаешь
Блейр бросил на него мрачный взгляд.
— Слушая это, я хочу надеть шлем, чтобы хоть как-нибудь уменьшить шум, — сказал он, слегка улыбнувшись, чтобы убрать яд из этого замечания. — Мне нравится что-нибудь более успокаивающее… например, дуэт волынок или пара кошек в жару .
Аргентинский пилот рассмеялся.
— Думаю, то, что мне нравится, не всем по вкусу. Но пока еще никто не жаловался… до вас.
— Я не жалуюсь, лейтенант. Просто прошу немного сдержанности. — Блейр подозвал официанта. — Купить вам что-нибудь выпить?
— Текилы, — ответил Вакеро. Официант кивнул, приняв также заказ Блейра — скотч. — Сегодня был великолепный вылет, правда, полковник?
Блейр кивнул.
— Я бы сказал. Нам очень повезло.
— Да, сэр. Э-э… спасибо вам еще раз за то, что вы меня спасли. Думал, что уже сыграл свою последнюю мелодию.
— Вы пилот или музыкант, Лопес?
— О, я пилот, сэр. И даже очень неплохой. Проверьте мой послужной список — увидите. — Он посмотрел на стол. — Но моя семья делала гитары много поколений. У меня есть гитара, которой уже почти двести лет. Чем старее гитара, тем богаче у нее звук, вы знаете?
Блейр кивнул, но ничего не сказал. Что-то было в глазах парня, от чего ему не хотелось портить ему настроение.
— Я — первый в семье, кто полетел в космос, — продолжил Лопес через пару секунд. В его голосе звучала тоска. — Первый, кто стал воином, а не ремесленником или музыкантом. Но когда-нибудь я открою клуб и буду играть на этой гитаре. Нам нужно место для старых пилотов-истребителей вроде вас или меня, полковник, где мы могли бы собраться и рассказывать небылицы о наших сражениях, и говорить друг другу, как все изменилось после войны…
Блейр отвел взгляд. Это было приятной мечтой, но он сомневался, исполнится ли когда-нибудь желание Лопеса. Война существовала дольше, чем жил любой из них, и непохоже было, что человечество собирается закончить ее в ближайшем будущем. Он боялся того, что единственным исходом, при котором война завершится при его жизни, будет победа килрати. Но скорее всего война заберет всех их и продолжится, чтобы забрать надежды и мечты другого поколения.
— Надеюсь, нас останется достаточно, чтобы поддержать ваше дело, Вакеро, — тихо сказал он.
— Не беспокойтесь, сэр. Мы сделаем это. И еще посидим с вами за тихим столиком, посмотрим на прекрасных женщин и послушаем музыку этой гитары…
— Вы все равно не слишком похожи на пилота, Вакеро, — сказал ему Блейр.
— Поймите меня правильно, сэр. Я делаю свою работу, чего бы это ни стоило. Но некоторые другие действительно любят убивать. Я… я делаю это потому, что это необходимо, но я не получаю от этого удовольствие. А когда это закончится, я уйду без всякого сожаления.
Командный зал, килратский носитель «Хвар'канн», система Локанда.