Сердце пирата
Шрифт:
– Если у тебя еще болит, скажи мне, Энни. Я не хочу снова делать тебе больно.
Она была почти не в состоянии думать, когда между ними трепетала его плоть, но знала, что ощущаемое ею томление не пройдет, пока он не проникнет глубоко в нее. Она сказала ему это голосом, сдавленным от поцелуев, которыми он осыпал ее глаза и лицо.
– Но как? – спросила она, крепче хватаясь за его плечи, когда он захохотал низким, глубоким смехом, отдававшимся во всем его теле.
– Мы найдем способ, моя практичная Энни. Обязательно найдем.
Он
– Вот так, вот так, Энни.
– М-м-м. – Энни могла только простонать, опускаясь на его направляющую твердость.
Его приоткрытый рот пробовал вкус ее кожи, сладкую округлость груди, и Джеми подумал, что может потерять сознание от наслаждения.
– Я представлял себе что-то такое, – сознался он, сжав ладонями ее бедра и поднимая ее. Под собственной тяжестью она опустилась обратно, пока не приняла его всего. Он снова поднял ее, и на этот раз Энни опустилась, извиваясь всем телом, вырвав из капитана глубокий непроизвольный стон.
– Энни, девочка, ты хорошая ученица.
– Я… я стараюсь. – К этому времени Энни поняла, что может помогать ему себя поднимать. Ощущение его глянцевой кожи было таким опьяняющим, что она почти не обратила внимания, когда он велел ей задержать дыхание, и вспомнила об этом, только когда он согнул колени, вдруг погрузив их обоих под теплую ласковую воду.
Энни стала отплевываться, когда они, все еще соединенные, поднялись надо поверхностью, чтобы продолжить свой чувственный танец среди волн. Его руки опустились еще ниже, чтобы раздвинуть ее ягодицы, давая больше свободы его агрессивным прикосновениям. Они вновь окунулись под воду, но на этот раз Энни почти ничего не замечала, так была она охвачена желанием, так близка к тому водовороту, который засосал ее прошлой ночью.
Она резко опустилась, и его пальцы потянулись ниже, танцуя по ставшей особо чувствительной от его вторжения плоти. И Энни потеряла ощущение реальности. Ее сотрясали судороги наслаждения, напрягая бедра, раздирая тело исключительно чувственными ощущениями.
Ее тело застыло, потом он извергся внутри нее, его колени подкосились, и они оба опустились в воду. Когда они снова появились на поверхности, его губы были прижаты к ее губам. Они прервали поцелуй только из-за настоятельной необходимости вдохнуть. Пока они жадно глотали воздух, их глаза встретились. Они захохотали одновременно и так заразительно, что совершенно ослабли.
– Ты действительно представлял… представлял себе это? – спросила Энни, когда Джеми опустил ее, придерживая за плечи, пока она не встала на ноги.
– Верно. Но в моих мечтах коленям не приходилось так тяжело. – Он усмехнулся. – Но я не жалуюсь, имей в виду.
– Я этого и не думала.
– По-моему, при небольшой практике мы вполне освоим этот способ.
– Я не сомневаюсь в твоих способностях, –
– Ну, может, нам и нужна практика, но сейчас мы не будем этим заниматься. – Джеми взял ее за руку и пошел к берегу.
– А почему? – Энни надула губы. Он сразу воспользовался этим и, наклонившись, быстро и крепко поцеловал ее.
– Для начала, моя способная ученица, у тебя действительно все будет болеть, если мы немного не отдохнем.
– А сколько?
Энни улыбнулась, когда он резко обернулся. Она его действительно ошарашила.
– Думаю, дня должно хватить.
Энни медленно выдохнула:
– Ну, если ты настаиваешь.
– Настаиваю. – Вода теперь была им по щиколотку, и она стояла перед ним обнаженная, залитая солнцем. Кожа, обычно закрытая одеждой, была бледной, подобной шелку цвета слоновой кости. Груди были небольшими, но полными, с очаровательными розовыми сосками, такими же прелестными на вкус, как и на вид.
Джеми спохватился, когда его глаза опустились ниже, к выпуклости бедер и густым кудряшкам, прикрывавшим ее лоно. Он резко поднял голову, осознав, что его член стал раздуваться, и ничто не могло помешать ей это заметить.
В самом деле, этот феномен как будто привел ее в совершенное изумление, и она смотрела, широко открыв глаза.
– На сегодня хватит, – сказал он, подцепив ее пальцем под подбородок и поднимая голову. Она улыбнулась такой улыбкой, на которую он не считал ее способной. Кончиком языка она облизала губы, и Джеми чуть не упал на колени.
Ему оставалось только повернуться и пойти к тому месту, где они спали прошлой ночью. Неуверенными движениями он натянул бриджи, потом пошел к укрытию за ножом. Не глядя в ее сторону, он побежал к прибою.
– Поймаю что-нибудь на завтрак, – крикнул он и нырнул в волны, надеясь, что она оденется к тому времени, когда он вернется.
Неделей позже, а если точнее, потому что Энни не забывала делать зарубки на пальме, то к седьмому августа у них выработался какой-то распорядок. По молчаливому уговору Джеми ловил рыбу и чистил ее, Энни разжигала костер, топливо для которого они собирали вместе, и ходила за водой. Кокосовых орехов было сколько угодно, а готовил тот, кто случайно оказывался ближе к костру.
Энни жаловалась, что Джеми жарил рыбу на слишком большом огне, отчего она снаружи обгорала, а внутри не везде пропекалась.
– Чтобы правильно приготовить рыбу, требуется терпение, и надо все время поворачивать вертел, – сказала она однажды вечером. Но ее довод утратил свою весомость, когда он отложил рыбу на пальмовый лист, используемый вместо тарелки.
– Верно, это чистая правда, – сказал он, медленно приближаясь к ней. – Но как я могу возиться с дохлой рыбой, когда больше всего мне хочется проглотить тебя?