Сердце пацана

Благосклонная Ядвига

— Бобриха, ты придумала свое желание? — когда мы уже шли к моему дому, поинтересовался.

— Нет, — пожала плечами. На самом деле, я и не думала. — Мне ничего не нужно.

— Да ладно тебе, — фыркнул, — не скромничай. Всем что-то нужно. Хочешь абонемент в салон красоты?

— Нет, спасибо.

— Может билеты в кино?

Покачала головой.

— Театр?

И снова мимо.

— Такая маленькая, а такая вредная, — дернул меня за капюшон куртки. — Не люблю я в должниках ходить, так что думай.

— Когда придумаю — скажу.

Раздраженно запыхтев,

он легонько толкнул меня плечом, но мне и этого было достаточно, чтобы пошатнуться.

— Ты хоть что-нибудь ешь? — проворчал, сгребая меня в охапку. — Ей богу, мышь, не будешь есть, я сам тебя заставлю.

Так, под причитания Белова мы и дошли до моего подъезда. Остановились. Прощаться всегда неловко, но сегодня было еще и грустно. Вот, теперь, когда он сдаст экзамен, нас больше ничего связывать не будет. Он вновь вернется в свой мир куда красочные и интереснее унылой серой мыши Дуньки.

— Не забудь вернуть книги, пожалуйста, — нашла я, что сказать на прощение.

— Не будь занудой, мышь.

На этот мы и попрощались. Я потопала к подъезду, а он неизменно глядел мне вслед. Уже только дома, когда взволнованная бабушка выбежала из кухни и с порога выкрикнула:

— Дунька, ну ты совсем меня старую не жалеешь? Звоню-звоню, а ты трубку не берешь!

Я вспомнила, что телефон остался лежать на столе у Белова…

Глава 12

Герман

Мышь ушла. Девчонка даже не подозревала, что я был намерен немножко ее преследовать. Или множко?

Возвращаясь домой, чувствовал дискомфорт в том месте, которое различало меня с женским полом. Невинное создание даже представить… Представить (твою мать!) не могла, как сложно удержаться рядом с ней. Не слететь с катушек от легкого шлейфа клубники, исходящего от ее фарфоровой кожи, не наброситься и не заявить права.

— Давай друг, угомонись уже, — кисло приказал Белову младшему, что стоял по стойке «смирно».

Это гребанное проклятие хотеть и не иметь возможности получить. Хотя… Мышь не сопротивлялась. Осознавала ли она, какой подарок могла мне отдать? Мне, не заслуживающему даже целовать ее следы, подонку. Чем я был лучше тех гавнюков в баре? Чем лучше Кощея? Озабоченный придурок! Я был живое доказательство тому, что мужик только и способен думать о сексе.

Дерьмо!

Но как? Как можно было не мечтать о ее губах? Особенно, когда они вызывающе приоткрывались, когда она нижнюю губу соблазнительно задевала зубами.

Проклятье! Проклятье! Проклятье!

От гребаных мыслей и моего не самого приличного воображение стало в разы хуже. Подобно мартовскому коту я готов был лезть на стены, мяукать у ее окон и тереться о дверь.

Догадывалась ли она о своей власти надо мной? Я сомневался. Её лицо после случившегося было оскорбленным, хоть она того и не показывала.

— Дерьмо! — прошипел, дергая железную дверь подъезда на себя.

— Ну спасибо, Белов, — хмыкнули тут же. В проеме я столкнулся с Алексеевой. — Такого комплимента я даже от тебя не ожидала.

— Не принимай все на свой

счет, Алексеева, — ухмыльнулся, с мужским интересом оглядывая Таньку.

Сегодня она при параде. Волосы послушными волнами лежали на плечах, легкий макияж делал ее лицо более живым, а стройные ножки на каблуках кокетливо выглядывали из-под пальто. Алексеева не упустила из виду мой интерес, и решила воспользоваться ситуацией. Нарочно выгнувшись пантерой, она прошла два шага от бедра, задевая меня плечом. Обернулась и с вызовом в глазах, едко бросила:

— Сам с собой разговариваешь?

Эта лихая девчонка знала наверняка, как заставить закипеть кровь в жилах.

— Предлагаешь составить мне компанию? — выгнул бровь, сделав два шага вперед.

Алексеева откинула волосы, обнажая шею, выставила руку вперед почти касаясь моей груди, тем самым останавливая мой напор.

— Не сегодня.

Танька точно осознавала свою цену. Девочкой на побегушках не была, за что эту тигрицу я и уважал. Навязываться Алексеева не станет. Может поиграть, подразнить, раззадорить, но бегать было ниже ее достоинства. Конечно, можно было бы постараться… Наплести ей чушь, рассказать пару сказок… Все-таки, как ни крути, а Алексеева — баба. Однако, зачем? На один перепих? Слишком много мороки, да и не по мне такое кино.

— Жаль, — искренне произнес.

Машина за ней подъехала ровно в ту секунду, когда я зашел в подъезд. Вот, что мне нравилось в общении с Танькой, что каждый раз при встрече мы не вспоминали предыдущую. Каждый раз с чистого листа, какое бы дерьмо не вылилось. К чему лукавить, это было весьма удобно. Мне-то уж точно!

Мамы дома еще не было. Значит, сегодня не пересечемся.

Мельком глянув на часы, отметил что у меня есть пару минут в запасе, прежде чем отправится в «Шафран». Зайдя в комнату, сбросил футболку взял полотенце и потопал в душ, который был мне жизненно необходим, раз уж с Алексеевой не заладилось. Холодная вода остудила мой пыл. Белов-младший на пару часов сдал свои позиции, но не стоило обнадеживаться. Как только я вернусь домой и моя голова долетит до подушки, подонок вновь подаст признаки жизни и нетерпения.

Капризный сукин сын!

Наспех обтершись полотенцем, влетел в штаны, накинул пуловер и помчался в «Шафран».

Меня уже все ждали. Я залетел в самый пик движа. Очередные типы потирали ладошки в предвкушении своего мнимого выигрыша. Глаза сверкали нездоровым азартом, а кровожадный оскал свидетельствовал о самодовольстве дятла, что пожимал мою руку.

— С чего начнем? — тасуя карты, поинтересовался.

— Клабр, — немногословно ответил один из мужиков.

Пару часов до совершенства выточенных трюков, чтобы сбить с толку, пару часов галимых шуток-прибауток от Санька, пару часов пыхтения и злости от сегодняшних лошков, то и дело сетующих на несправедливость, пролетели не то чтобы быстро, но вполне себе терпимо. Мужики попались не буйные, хоть и просили отыграться. К середине ночи, я был свободен. Свободен на целых три дня от этой каторги, о чем и поспешил сообщить своему несмышленому напарнику.