Сердце негодяя
Шрифт:
Жить в «Приюте бродяги» стало невозможно. Все, что находилось в салуне и над ним — все четыре спальни на втором этаже, — было либо выжжено, либо нестерпимо воняло. Джесс понял, что может распроститься со всей своей одеждой, за исключением того, что было на нем. Кэйди повезло больше: дым поднялся вверх, не распространяясь вбок, и три закрытые двери, отделявшие салун от ее спальни, послужили преградой огню.
Она, тем не менее, утверждала, что все в ее комнате пропахло едким дымом, но Джесс заверил, что это дымовое отравление. Запах засел у них
— «Какое-то время» — это сколько? — Они пили кофе у Жака, скорбно глядя в окно на салун и на возвышающийся у входа холм грязи.
— Пока все не вычистим.
— «Пока все не вычистим», — с горечью повторила Кэйди. — Я даже не знаю, с чего начать.
Она и слезинки не проронила, хотя Джесс предпочел, чтобы она выплакалась, но вид у нее был убитый. Словно кто-то огрел ее дубиной.
— Я бы посоветовал начать скипидаром. И скребками для снятия краски. Надо будет все отскоблить, снять сажу и копоть, а потом вымыть с мылом.
— На это уйдут годы.
— Несколько дней. Надо будет нанять людей. Леви и Хэм, конечно, помогут, вот, считай, нас уже четверо, но ты могла бы кое-кому приплатить, чтобы расширить команду.
— Стоуни мог бы помочь, — задумчиво согласилась она. — И Гюнтер. Джим Танненбаум. Может быть, Стэн Моррис.
— Я и позабыл, сколько у тебя поклонников. Они все по тебе сохнут.
— Вовсе не по мне. Просто они завянут, если не получат назад то место, где привыкли выпивать.
— Кэйди, все будет хорошо. Оглянуться не успеешь, как твой салун заблестит как новенький.
Кэйди попыталась улыбнуться, но у нее ничего не вышло. Прижавшись лбом к оконному стеклу, она крепко-накрепко зажмурила глаза. Наконец Джесс заметил слезинку, одну-единственную, выскользнувшую из-под ресниц.
— Ублюдок! — выругалась она сквозь стиснутые зубы и стукнулась головой о стекло, отчего оно задребезжало. — Будь он проклят!
Джессу хотелось усадить ее к себе на колени, но они находились в ресторане, он придвинул свой стул поближе и обнял ее.
— Не думай о нем, миленькая. Выбрось из головы.
— Будь он проклят, этот ублюдок, — упрямо повторила Кэйди.
— Ш-ш-ш…
Джесс пытался ее успокоить, но Кэйди превратилась в тугой клубок ярости, и ему никак не удавалось ослабить этот намертво затянутый узел. Наконец он сказал:
— Все будет в порядке, Кэйди. Я с ним разберусь.
Тут она подняла голову и взглянула на него. Лицо у нее было красное, но глаза — почти сухие.
— Разберешься?
Он кивнул.
— Разберусь.
Кэйди смотрела на него еще с минуту, потом обессиленно уронила голову ему на плечо.
— Ладно, — вздохнула она. — Тогда ладно.
Джесс отвел ее домой. Ему хотелось утешить ее в постели, но ничего не вышло: она никак не могла расслабиться. Поэтому он принялся массировать ей ноги, и это помогло. Он в совершенстве владел этим искусством. Она уснула на животе: одна согнутая в колене
Понадобились три дня упорного труда, чтобы хоть отчасти вернуть салуну былую привлекательность, и еще три, чтобы можно было подняться наверх, не зажимая нос. Гораздо больше людей предложили свою помощь, чем Кэйди могла вообразить, а Джесс — поверить. Некоторые соглашались за плату, но многие готовы были работать за просто так. И все-таки потребовались неимоверные усилия, чтобы отскоблить стены, пол и потолок, всю посуду, каждый стол и стул, каждую пепельницу и плевательницу.
Обнаженная красавица над баром была безнадежно загублена, ее оставалось только выбросить. Во всяком случае, Джесс так думал, пока со стороны завсегдатаев не поднялась волна протеста против расправы над ней. Стоуни и Сэм, Леонард и Стэн, а также Гюнтер Дьюхарт незамедлительно организовали комитет по ее спасению. Были проведены исследования, проверены различные теории. Выяснилось, что Леонард Берг кое-что понимает в масляных красках; много лет назад он занимался ремонтом жилых домов.
Он изготовил какую-то адскую смесь. Поклонники обнаженной дамы дышали ему в затылок и давали бесплатные советы, пока он трудился над ее покрытыми копотью и сажей прелестями со своим притиранием. Фокус-покус! Как по волшебству, она предстала перед их изумленными взорами во всей своей первозданной красе.
По завершении чуда все воспряли духом, даже Кэйди. Работа пошла веселей. Окрыленный успехом, Леонард применил свое волшебное средство к стойке бара и сумел отодрать большую часть прикипевшей каучуковой смолы, после чего ее уже оставалось только отчистить наждаком и заново покрыть лаком. Для Кэйди именно этот момент стал поворотным. Новый бар (во всяком случае, приличный бар) обошелся бы не меньше, чем в тысячу долларов, и она уже ломала голову, лихорадочно проверяя свои конторские книги в поисках нужной суммы. Теперь оказалось, что в этом нет нужды. Похоже, ей улыбнулась удача.
Увы, Джесс не мог сказать того же о себе. Чем дальше продвигались работы по ремонту и очистке салуна, тем больше у Кэйди появлялось свободного времени для размышлений о виновнике безобразия, по милости которого все эти работы пришлось проводить.
— Ну? Ты с ним говорил? Ты что-нибудь сделал? — спрашивала она у Джесса по два раза в день.
— Всему свое время, — отвечал Джесс в своей обычной манере, полной зловещей таинственности, надеясь внушить ей, будто уже запустил в ход некий дьявольский план, которого и в помине не было.