Сердце не обманешь
Шрифт:
– Эмити, я этого и не хочу. Мне показалось важным отметить, что между нами рухнула стена непонимания. Чем не повод?
– Может, вы и правы, но я вообще почти не пью.
Филипп пожал плечами.
– Хотя бы глоток. Все разъяснилось, и это прекрасно. – Он чокнулся с Эмити. – За правду и честность!
Впору застонать! Если бы он только знал о ее роли…
Она пригубила шампанское. Ее вина – ее вина, но хорошо, что все выяснилось. Филипп Монтагью оказался не таким, каким представлялся раньше. Однако собственный
Филипп весело говорил о чем-то, положив руку на спинку дивана. Эмити слушала его, любуясь красивым лицом и ненавидя себя за свою ложь. Что будет, если она расскажет ему правду?
– Такое с вами уже случалось? – спросила Эмити. – Я имею в виду подобную ситуацию, какая создалась с Пенелопе?
– Чтобы так серьезно? Нет, никогда.
– Ясно, что при вашей-то внешности женщины сами готовы прыгнуть в вашу постель.
– Преувеличиваете…
Эмити слабо улыбнулась.
– Разве? И у вас никогда не возникало соблазна воспользоваться своим положением, тем более если женщины сами провоцируют вас?
Он рассеянно перебирал в пальцах прядь ее золотистых волос.
– Бывает трудно, но я уверен, что нельзя, если серьезно занимаешься бизнесом, привносить в него интимные удовольствия. Я запретил себе заводить служебные романы. Но бывают исключения, и тогда ох как нелегко отказаться от…
Эмити повернулась и посмотрела ему в глаза.
– Вы имеете в виду вашу связь с Полин?
– Эмити, это дело давнее. И потом, все было совершенно не так, как мне хотелось бы. Я думаю о вас.
– Обо мне? – Эмити сделала глоток шампанского.
Филипп нежно коснулся рукой ее щеки.
– Да, о вас. Вам это неприятно? – спросил он, поднося бокал к губам.
– И да, и нет.
Филипп улыбнулся.
– Вы часто говорите так. Не ошибаюсь?
Смущение не подсказало достойного ответа. Эмити показала на бутылку шампанского.
– Это хорошая идея, вне зависимости от ваших отношений с Пенелопе.
Филипп запустил руку глубже под ее волосы на затылке.
– Почему?
Он включил свой шарм на полную мощность. У Эмити не было уверенности, что она сможет устоять перед ним, тем более они сидели так близко, что их бедра соприкасались.
– Потому что дело может кончиться так, что мы станем заниматься тем, чем нам заниматься не стоит.
– Например, этим?
Он медленно приблизил губы к ее лицу, но Эмити успела поднести ко рту бокал.
– Вы, конечно, попытаетесь меня поцеловать, – пробормотала она, глядя на Филиппа поверх бокала.
Он осторожно отвел с ее лба прядь волос.
– Неужели это так ужасно?
– Вы сами сказали, что весьма рискованно смешивать бизнес с удовольствием.
– Правда, – задумчиво кивнул Филипп. – Это нехорошо, что меня так сильно влечет к вам.
– Тогда давайте держаться подальше друг от друга, – отодвинувшись, твердо заявила Эмити.
Филипп
– Ну разве что как один из способов…
Такой разговор ни к чему хорошему не приведет, лишь прибавит ей хлопот. Допустим, он воспользуется ее слабостью, допустим, соблазнит – ну это не конец же света! Но она-то вела двойную игру, о которой он не подозревал, вот в чем проблема.
Эмити не отводила бокала от губ, используя его в качестве защиты, хотя как защититься от Филиппа? Едва он касался ее, дрожь пробегала по спине. И этот мускусный запах, он снова и снова возбуждал ее. Эмити с трудом сдерживалась, чтобы не обнять Филиппа.
Ее смятение отражалось на лице. Филипп забрал у нее бокал и поставил на стол.
– Если вы действительно мало пьете, почему бы нам не позабыть о шампанском? А то, чего доброго, меня обвинят, что я воспользовался беспомощным состоянием женщины. Но черт меня побери, если я упущу возможность поцеловать вас!
С этими словами он припал к ней теплыми мягкими губами, будто пытаясь выпить всю ее сладость. Эмити так давно желала этого поцелуя, что даже не могла сделать вид, что сопротивляется. Со времени последнего поцелуя она только и мечтала о подобном мгновении. Знала, на что шла. Пенелопе Херлинг полностью дискредитирована, ну и прекрасно. Оставалась одна проблема – ее собственная ложь.
Но стоит ли об этом думать? Она ответила на поцелуй и тут же испытала сильное возбуждение.
Раз Филипп невиновен, значит, можно расслабиться и ни о чем не думать. Казалось, ее плоть слилась с его сильным, мускулистым телом. Ее обжигало прикосновение сильных мужских рук. Она всего лишь подалась навстречу поцелую, а сердце стучало так, будто Эмити бежала к Филиппу через весь город.
Закрыть глаза и только ощущать его близость, больше ничто сейчас не важно. Эмити застонала и погрузила руки в густые золотистые волосы, в то время как его руки скользнули под ее свитер.
Каждое прикосновение – новый импульс к возбуждению. Но когда Филипп нежно коснулся груди, она бережно отвела его руку. Если сейчас, пока они еще не зашли слишком далеко, не признаться ему во всем, то потом, тут можно не сомневаться, она никогда не сможет вообще ничего сказать.
– Нет, Филипп. Пожалуйста, – прошептала Эмити.
– Что случилось? – спросил он, целуя ее в шею.
У нее закружилась голова, сил сопротивляться почти не осталось.
– Мне нужно сказать тебе кое-что, – задыхаясь произнесла она, понимая, что пришло время расплаты.
Филипп убрал руку с ее груди, нежно коснулся лица Эмити.
– Что случилось, Эмити?
Она взглянула в его удивительные голубые глаза, поразившие ее с самой первой встречи. Боже мой, неужели сейчас ей придется разрушить хрупкое здание их едва наметившегося союза? Как пережить такое? То, что она сделала, невозможно простить.