Сердце на кону

Лукас Дженни

Ее губы дрожали, но она попыталась улыбнуться.

— Это глупо, не так ли? — Бри не стала прикрывать свое обнаженное тело, что наверняка сделала бы любая другая женщина. Она просто смотрела ему в глаза. — У меня никогда не было мужчины. Ни до тебя. Ни после.

Владимир почувствовал себя так, словно его ударили под дых.

— А на Аляске? — спросил он.

Бри опустила глаза, темные ресницы отбрасывали тени на ее бледные щеки.

— Все, что твой брат пытался тебе рассказать в ту рождественскую ночь, когда он прервал нас, было правдой, — призналась она. —

У меня не было права продавать доставшуюся Джози землю. Я добивалась, чтобы ты заплатил за землю наличными, и собиралась сбежать до того, как ты раскусишь обман. Тогда мы с сестрой смогли бы начать новую жизнь.

— И обманывать других людей.

— Это единственное, что я умела делать. — Бри взглянула на него. — Я не думала, что смогу измениться. До тебя…

«Да, Владимир. Я выйду за тебя». Он, казалось, снова слышал ее радостный голос в ту рождественскую ночь, видел слезы в ее прекрасных глазах, когда она кинулась в его объятия и прошептала: «Я недостойна тебя, это правда. Но я всю жизнь буду стараться стать достойной тебя».

Владимир сжал кулаки:

— У тебя было достаточно возможностей рассказать мне все. Вместо этого я узнал правду от Казимира. Ты позволила мне накричать на него и выгнать из дома, обвинив во лжи. Но на следующее утро журналисты подтвердили каждое слово моего брата.

— Я боялась.

— Боялась? — усмехнулся он.

— Да! — воскликнула Бри. — Боялась, что ты бросишь меня, оставив без денег и защиты, на съедение волкам, которые нас окружали. Я боялась, — прошептала она, — что ты разлюбишь меня.

Так и произошло.

— Если ты хотела измениться из-за любви ко мне, почему же не вернулась к своей старой жизни, когда я покинул тебя?

— Я изменилась не только ради тебя, — пробормотала Бри. — И ради себя тоже. И ради Джози. Мне хотелось стать для нее хорошим примером. Я мечтала о честной спокойной жизни. — Глаза ее заблестели от слез. — Но мы не сумели это сделать.

— Не смогли жить по закону?

— Мы нигде не чувствовали себя в безопасности. На Аляске нас нашел один человек и стал угрожать расправой, если мы не вернем ему украденные деньги. Но мой отец потратил все, что у него было, и даже больше. Мы были должны миллион долларов. Поэтому на протяжении десяти лет мы скрываемся. Я зарабатываю гроши, Джози не может поступить в колледж. Мы не задерживаемся в одном месте надолго. — Бри скривила губы. — Это трудно назвать нормальной жизнью, но по крайней мере ноги целы.

— Почему ты не рассказала мне об этом?

— Я говорила, — ответила она, удивившись его реакции.

— Ты сказала только, что у вас есть долги, — заметил Владимир. — Они есть у всех. Но ты забыла добавить, что кто-то грозится переломать тебе ноги.

— Не мне, — прошептала Бри. — Джози.

Владимир встал. Если он ошибался по поводу Бри, где еще он был неправ?

Мужчина застыл, вспомнив, как исказилось от боли лицо брата в свете огней рождественской елки. «Ты поверишь ей, а не мне? Ты встретил эту девушку всего два месяца назад. Я же был рядом всю жизнь. Признай хотя бы один раз, что мне известно что-то, чего

не знаешь ты».

Но Владимир старше Казимира на два года, он всегда был лидером и защитником. Шестилетний Казимир, пыхтя, добирался в школу две мили по сугробам. «Стой, Володя! Меня подожди!»

Но он никогда не ждал. Теперь, вспоминая, как брат в детстве смотрел на него глазами, полными восхищения, Владимир почувствовал боль в груди.

Сжав зубы, он попытался отогнать воспоминания.

— Никто и никогда больше не будет угрожать тебе и твоим близким.

Губы Бри приоткрылись.

— Что ты сделаешь?

— Они угрожали сломать ребенку ноги, — возмутился Владимир. — Я переломаю им все кости. Сначала ноги, потом руки, а затем…

— Какой ты! — выкрикнула она.

Он остановился в замешательстве, увидев ужас на ее лице:

— Что?

— Ты жестокий. — Бри сглотнула. — В тебе нет ни капли милосердия.

— А что ты мне предлагаешь сделать? Угостить их печеньем и уложить в кроватку?

— Нет, но… — Она беспомощно развела руками. — Переломать все кости? Ты не просто хочешь победить, ты собираешься их сокрушить. Ты превратился в человека, способного… — Бри смотрела ему в глаза. — Способного уничтожить собственного брата.

На мгновение Владимир застыл, потом произнес:

— Казимир сделал свой выбор. Когда я не поверил ему, он прямиком отправился к репортерам. Он предал меня и, когда я предложил разорвать партнерство, согласился…

— Ты обманул брата, — перебила его Бри, — на миллионы долларов. И на протяжении десяти лет ты всячески пытаешься ему навредить. Ты не просто мстишь, Владимир. Тебе нравится, когда люди постоянно испытывают боль.

— Чего ты добиваешься, Брианна? Хочешь, чтобы я позволил им и дальше угрожать тебе? Или вернул им деньги? Или отдал брату свою компанию? Чтобы я не защищался?

— Ты не просто защищаешь себя, — заявила она. — Ты поступаешь жестоко. И наслаждаешься. Тебя это делает счастливым, Владимир? Разрушив человеческие жизни, ты стал лучше?

Ему становилось то жарко, то холодно. Они смотрели друг другу в глаза, обнаженные, но не прикасающиеся друг к другу, в спальне, залитой холодным лунным светом. Давно забытые эмоции заполняли его душу, эмоции, которые он не узнавал.

Бри тяжело вздохнула:

— Я любила тебя. Я любила честного добродушного человека, каким ты был. — Ее слезы блестели, как льдинки. — Честно говоря, я до сих пор его люблю.

Владимир растерялся. О чем это она?

— Но ты… Я ненавижу тебя теперешнего, — прошептала она. — Ненавижу всем сердцем.

Он потянулся к ней:

— Бри…

— Нет! — Она чуть не упала с кровати, пытаясь избежать его прикосновения. Подняв с пола халатик, Бри поспешила скрыть свою наготу. — Я не должна была позволять тебе дотрагиваться до меня.

Она выбежала из спальни.

На мгновение Владимир застыл. Затем быстро натянул джинсы и помчался следом. На первом этаже захлопнулась дверь, ведущая к бассейну. Он направился туда, миновал бассейн, ворота и по вырубленным в скале ступеням спустился к пляжу.