Сердце монстра

Роуз Шейн

И все же, сидя на полу рядом с ним, не хотела ничего большего. Я вздохнула.

– Как долго, по-твоему, я буду сидеть здесь взаперти?

– Всего день или два. Я буду возвращаться каждые несколько часов.

– А если не вернешься? Почему здесь, а не там?

– Я не верю, что кто-то не придет искать, и мне нужно, чтобы ты была спрятана, пока не проясню детали.
– Я открыла рот, чтобы задать еще вопросы, но он поднял руку.
– Каталина, я расскажу тебе, когда у меня будут факты.

– Мне

не нравится быть в чьей-то власти, Роман.
– Я призналась ему в том, что он уже должен был знать.

– Потому что ты когтями пробиваешь себе дорогу в мир, Клео. Иногда тебе нужно позволить кому-то другому разорвать его на части. Это будет приятная перемена, да?

– И это для меня, а не для того, чтобы избавиться от меня?

– Не оскорбляй меня, женщина. Я мог бы легко сделать это сегодня не один раз.

Кивнула. Перехитрить Рома было невозможно. его обучал собственный отец, и я знала из рассказов, что он был лучшим.

– Возможно, да.
– Я сказала то, что мне говорили столько раз.
– Но ты не твой отец, Ром. Стал бы он держать меня здесь?

– Я не знаю, какое отношение он имеет к этому.
– Он с любопытством посмотрел на меня.

– Пытаюсь понять, умно или глупо то, что ты делаешь. Что проще - убить меня или пойти искать любую информацию, которая, по твоему мнению, есть о том, что ты мне не скажешь?
– Я пожала голыми плечами.

Ром посмотрел на них и встал, чтобы взять с кровати одеяло и завернуть меня в него. Как раз когда он закрывал меня спереди, прошептал:

– Мой отец убил бы тебя. Возможно, задолго до сегодняшнего вечера.

– Почему?
– выдохнула я.

– Он не любил осложнения. Он ненавидел их, на самом деле. Вместо того чтобы женщина могла испортить мое или его сердце, она была бы мертва.

– Звучит безжалостно.

Он опустил края одеяла на мою грудь, после того как я завернулась в нем, как гусеница в коконе.

– Безжалостность не всегда приводит к вершине. Он стал самоуверенным, настолько самоуверенным, что переступил черту семьи.

– Мне жаль, что ты потерял его, Ром.

– Почему? Его смерть - хорошее напоминание о том, что даже те люди, которые всю жизнь были непоколебимы, могут полностью измениться. Он многому меня научил, правда, ничему хорошему, кроме как доверять только себе и никому другому.

– Не каждый изменится так, как он.

– Саша тоже лгала. Все лгут. если ты выживший, и жизнь ставит перед тобой достаточно препятствий, ты сделаешь то, что должен.

– Или ты пожертвуешь собой ради того, кто хочет выжить больше, чем ты.
– Я верила в то, что говорила, до глубины души.
– Я тому подтверждение.

– Ты воин, Каталина. Твой отец гордился бы тобой.

Я поковыряла ноготь, позволяя его словам задержаться.

– Он не гордился, Ром. И сейчас бы не гордился. Я все

еще пытаюсь вписаться в общество. Все еще пытаюсь делать то, для чего, по его мнению, не предназначена. Для него я была рождена для чего-то большего, лучшего, чем то, что делала тогда и что делаю сейчас.

– Ты рождена для чего-то большего. И ты все равно достигнешь того места, где хочешь быть, даже если это не то место, где ты сейчас.
– Он провел рукой по моей челюсти и повернул меня так, чтобы я встретилась с его глазами.

Я рассматривала его лицо, его темные брови, которые обычно нахмурены, сильную линию челюсти и его щетину. Мне захотелось снова почувствовать его на своей коже.

– если я дойду до того места, ты будешь там со мной?
– пробормотала я, не уверенная, что хочу услышать его ответ.

Он наклонился и взял мой рот в рот. Он вкусил единственное, чего я когда-либо действительно хотела: мое собственное уничтожение и спасение, переплетенные вместе в моей любви к нему. Он либо поставит меня на колени, либо спасет меня от самой себя.

Чувствовал ли он то же самое по отношению ко мне?

Мы потеряли себя друг в друге на минуту, может быть, на час.

Когда, наконец, отстранилась от него, решила одну вещь. Доверие возникает только тогда, когда ты даешь человеку повод поверить в тебя.

– У тебя семьдесят два часа, Ром. Я останусь здесь до тех пор.

Левая сторона его рта приподнялась.

– У тебя нет особого выбора, Приманка-Кэт.

– Я думаю, что ты выслушаешь меня в любом случае, - бросила я в ответ, совсем не уверенная в этом.

Он усмехнулся и поднялся на ноги, затем схватил меня за бицепс и тоже поднял.

– Все, что поможет тебе лучше спать в моей постели.
– Мужчина подмигнул мне, как будто мы внезапно оказались в шутливых отношениях. Ром, главарь самой безжалостной мафии Америки, хотел поиграть.

И я не смогла сдержать улыбку, которая расползлась по моему лицу, потому что эта его сторона согрела что-то во мне, что было холодным в течение очень долгого времени.

– Я уверена, что единственное, что поможет мне спать по ночам, это то, что ты освободишь меня от этих стяжек.
– Я помахала ими перед нами.

Возвышаясь надо мной, он скрестил руки на своей черной толстовке.

– Не думаю, что смогу.

– Ром!
– простонала я.

Затем увидела, как его глаза проследили вниз по моему телу, и оно сразу же вспыхнуло. Я всмотрелась в его лицо и увидела, как он облизывает эти мягкие губы. Мой взгляд стал жадным. Материал толстовки скрывал татуировки, которыми я была одержима, но не контур его мышц. Она натянулась на его бицепсах так, будто швы вот-вот разойдутся. Ром никогда не мог надеть что-то мешковатое на эти мышцы. Он был слишком большим, большим во всех нужных местах.