Сердце Малого Льва

Федина Елена

– А почему я не могу передумать, черт возьми? Анастелла прелестная девушка, но мне

совершенно не хочется жениться. Ни сейчас, ни через сто лет. Этот маразм не для меня.

– Ты что, забыл наш уговор?
– грозно взглянул на него Леций, - Директории нужны

наследники.

– Я сын Сии Нрис!

– А я брат Сии Нрис! И Конс ее брат. И что? Нам тоже не следовало иметь детей?

«Некоторых, пожалуй, и не следовало», - подумал Руэрто, глядя на Герца, но Лецию

этого

не сказал, пощадил его отцовские чувства.

Почти полчаса они препирались. Кера посчитал себя задетым, а Верховный Правитель -

обманутым. Нрис с ужасом подумал, что было бы, если б Анастелла сама взялась проломить

эту стену!

– Ну, хватит!
– рявкнул он в раздражении, - насколько я знаю, вы все женились по любви.

Никто не думал о Директории!

– Да ты-то любить всё равно не способен! Какая тебе разница?!

– 136 -

– А это уже не твое дело!

Руэрто отошел. Он покинул гостиную, тупо поднялся по лестнице на второй этаж и

оказался в мастерской Анастеллы. За стеклянной стеной облетал под моросящим дождем

осенний сад. Довольно наивные и сентиментальные картины и рисунки смотрели на него со

всех сторон. На многих был Льюис. Чем-то это до тошноты напомнило фанатизм Сии, когда

вся ее половина дома была храмом одного бога - Ольгерда Оорла. Похоже, Анастелла была

совсем наивной девочкой, которая многое себе просто выдумывает.

Юная художница довольно скоро поднялась следом, подол ее длинного платья волочился

по полу, щеки горели от волнения.

– Всё. Ты свободна, - сообщил Руэрто.

– Спасибо!
– посмотрела она с благодарностью.

– Пустяки, - усмехнулся он, - можешь идти к своему Ромео. А я, если разрешишь, еще

посмотрю на твои картины.

– Наивные, правда?
– смущенно проговорила она.

– Наивность - не порок. Тебе не хватает техники. И времени. Вот тут, я вижу, ты очень

торопилась.

– Но это мост. И отражение в воде. Я хотела, чтобы всё выглядело размыто.

– А получилось небрежно.

– Ты прав. Я переделаю.

– А цветы у тебя неплохо получаются.

– Цветы - это самое простое.

– А это что за пейзаж?

– Это пятая планета Канопуса. Папа как-то взял меня, потому что там красота

необыкновенная. Правда, тяжело рисовать в скафандре, но мне ужасно понравилось.

– Так рисуй еще. Что-то в этом есть.

– Я бы рада, но он не любит меня брать. И вообще редко прыгает.

– В чем же дело? Попроси меня. Я видел столько планет, что тебе и не снилось.

Анастелла восхищенно округлила глаза.

– А можно?!

– Меня можно, - усмехнулся он, - я добрый.

–

Да, я знаю! Спасибо, дядя Руэрто!

Ее каблучки звонко застучали по лестнице. Он закурил и раскрыл окно, чтобы не дымить

в мастерской. Всё вроде складывалось нормально, он и сам не собирался на ней жениться, и

неприятный разговор был уже позади, но чего-то не хватало. Не хватало самой малости.

Чтоб эта глупая девчонка поняла, от чего отказалась.

**************************************************************

Внизу было весело. Все уже напились и наелись, перебрались из-за стола на диван и

собирались играть в фанты. Анастелла ходила со шляпой и складывала в нее трофеи. Льюис

ей помогал. Герц тасовал карточки с заданиями. Нрис подумал, что за свое примерное

поведение заслужил все-таки небольшой компенсации, положил в шляпу зажигалку и

подошел к нему.

– Послушай, ты у нас известный шулер.

– Ну, да, разумеется, - кивнул наследник.

– Можешь мне вытащить девятый номер?

– Элементарно. А что там?

– Поцеловать соседку слева.

– Понял. Отличная идея. Только смотри, если ты сядешь рядом с Зелой, я тебе такое

вытащу. .

– Зелу можешь оставить себе, - усмехнулся Руэрто.

Сел он как надо. Анастелла оказалась слева, глаза ее блестели, щеки пылали, вся она

была возбуждена и счастлива. Поцеловать ее хотелось страшно. Один раз, но так чтобы на

всю жизнь хватило.

– 137 -

– Итак! Кто у нас изобразит восьмилапого тави-тави с планеты Сакун в брачный период?

– хитро прищурился Аггерцед, - Лью, тяни!

Льюис уже вытянул из шляпы значок Ольгерда, и этот негодяй-ведущий всё прекрасно

видел.

– Тебе, дядя Ол!
– злорадно рассмеялся он, - выходи на арену!

Все его дружно поддержали.

– Там нет чего-нибудь более сексуального?
– проворчал Ольгерд.

– Чем тави-тави? В брачный период? Да ты что? Куда уж сексуальнее?

– Я возражаю! У меня только четыре лапы.

– Возьми кого-нибудь еще. Будет восемь! Лью, тяни!

Льюис вытянул свой носовой платок и жутко смутился. И правильно сделал. Ольгерда

ему следовало обходить за три версты. Бедняга стал оправдываться под общий хохот.

– Я никогда не видел этого тави-тави!

– Пойдем, - Оорл встал, к счастью он был пьян и вполне добродушен, - сообразим что-

нибудь.

Герц схватил и шляпу с фантами, когда они вышли.

– Та-ак! Чья это прелестная цепочка? На чьей божественной шейке она висела? Твоя,

Зелочка! Твоя, моя радость! И чем же ты нас будешь развлекать? Ага!