Сердце Малого Льва
Шрифт:
– Ты неисправимый романтик, Тиберий! Этих дикарей совершенно не волнует женская
красота. Широкие плечи, накачанные руки и тугая задница - вот что им нужно.
– Помолчи. Надо ей помочь. Кажется, она не знает, что делать.
– Ну вот! Она еще и новичок!
Бородатый Тиберий наклонился еще ниже.
– Вы слышите меня?
– спросил он ласково.
Синтия что-то тихо прохрипела.
– Вы только не волнуйтесь. Вживание произойдет через несколько часов. Вас
инструктировали
Она моргнула.
– Постарайтесь вспомнить, что вам велели делать. Сначала почувствовать свое тело. Вы
чувствуете его? Ноги, руки, пальцы, легкие... вы ощущаете, что вы дышите?
Она заметила, что ее грудь вздымается и опускается. Это получалось непроизвольно.
– 110 -
– Тело многое умеет само, - улыбнулся Тиберий, - ему надо только немного помогать. Не
бойтесь его.
Муки продолжались долго. К вечеру Синтия научилась всего лишь шевелить пальцами
рук и ног, язык тоже стал немного слушаться. Тело было ей уже ненавистно. Это была какая-
то тюрьма! Какой-то жесткий, глухой скафандр, сковывающий все желания и причиняющий
одни неприятности. Совершенно измученная всем этим, она вдруг почувствовала неприятное
нытье в животе. Только этого и не хватало!
– Но-эт, - с трудом выговорила она и посмотрела на живот.
Тиберий не отходил от нее. Он терпеливо сидел возле ее кровати в своем странном
костюме из кожи и меха.
– Это, вероятно, голод, - сказал он, - вы хотите есть.
Ей принесли чашку с бульоном. Синтии не понравился запах, но желудок от этого запаха
пришел в восторг и сжался. Во рту появилась слюна. Это было отвратительно.
– Пейте, - велел Тиберий, - осторожно. У вас всё получится.
Протестовать было бессмысленно. Она послушалась. Позволила поднести чашку к своим
губам и сделала глоток. Горячая маслянистая жидкость потекла по горлу, по пищеводу и
попала наконец в алчущий желудок. И тогда... тогда ей захотелось немедленно сделать
второй глоток.
**************************************************************
Удивительная была страна - Плобл. Час Увувса наступал, а ветра почти не было. В полях
росли высокие травы и цветы, на деревьях были листья! Норки не могла к этому
привыкнуть. Ей казалось, что она попала в сказку.
– Скоро мы займем богатый город Прахшх, - сказал Улпард, подсаживаясь к ее костру, - и
ты узнаешь, что такое роскошь, моя синеокая царица.
– Ты пока не царь, - напомнила она, - и вряд ли им станешь.
– Что прикажешь делать?
– хмуро взглянул он, - убить твоего брата?
Улпард был разодет как дикий петушок мэми в период любовных игр. На нем был шлем
рургов
была надета поверх забавно-полосатого одеяния рургских вельмож, на шею он повесил
ожерелья из белой кости, пальцы унизал перстнями.
Многие воин-охотники приобрели после побед и грабежей такой нелепый вид, особенно
командиры: им больше доставалось. Норки не одобряла этого, но при всем при том Улпард
продолжал ее привлекать. Она видела его в бою. Его храбрости и силе мог позавидовать
любой.
– Оставь Лафреда в покое, - сказала Норки, - видно, Великий Шаман что-то перепутал. Я
только сестра великого воина.
Огромный Доронг развалился рядом на траве. Он тоже не удержался, чтобы не нацепить
на свое мускулистое тело полосатую рубаху и глупые рургские побрякушки.
– Твой Великий Шаман обещал нам победу, а ее что-то не видно, - проворчал он, - мы не
взяли ни одного крупного города.
– Что ты пристал?
– фыркнула Норки, - это его пророчество, а не мое.
– Если б твой брат меня слушал, - заявил Улпард, - мы давно бы уже были в столице и
поджаривали на вертеле царя Ихтоха.
– Тебе так только кажется, - возразила она возмущенно.
– Лафреду никогда не стать победителем. Он слишком жалостлив для этого.
– А ты слишком глуп!
Спорить об этом было бесполезно. Всё равно Лафред решал всё сам: отступать или
наступать, убивать или миловать... он был обозлен на рургов после смерти Эдевы, но
излишней жестокости в нем не было. Норки это нравилось.
– Но Прахшх мы скоро захватим, - мечтательно развалился на траве Улпард, - знаете, что
они там вытворяют? Они едят на золотой посуде, у них во дворцах пар поднимается по
– 111 -
трубам для обогрева, у них перины из пуха, мягкого как облака, у них полы отражают небо, а
женщины одеты в прозрачные воздушные ткани... вот как живут, паразиты!
– Скоро и ты так заживешь, - усмехнулся Доронг, - хватит нам прятаться по дуплам!
Сидя на закате у костра, хорошо было рассуждать о будущих победах и о войне, которая
казалась так далеко! Пахло горящей смолой, стрекотали в траве кузнечики, ласковый ветерок
поглаживал распущенные волосы.
– У тебя другого выхода нет, Доронг, - усмехнулась Норки, - скоро ты ни в одно дупло не
влезешь!
– А мне не нравятся худые хворостины вроде тебя, - парировал гигант.
– Кто тебе вообще нравится, привередливый ты наш?
– поддразнила она его.
– Ему нравится Пая!
– засмеялся Улпард.