Сердце Малого Льва
Шрифт:
развращать их таким образом.
– Здесь не Наола, - сказал Леций, - им хватает своей энергии, а то, что ты делаешь - в
лучшем случае излишество.
Герц жалел, что здесь не Наола. Жалел, что родился уже после эпохи переселения. Всё
интересное и важное было тогда. И все уже сделал за него отец, великолепный отец, который
– 88 -
из бога и героя постепенно превращался в какого-то хозяйственного бобра, к тому же
угождающего всем вокруг.
Герц по-своему пытался
одежду, он брился налысо, он даже хромал иногда. Его комнаты были обставлены в стиле той
эпохи, он подражал отцу во всем, даже в подпитке слуг. Только отец всего этого не замечал,
или не хотел замечать.
– Почему не нужно?
– возмутился Герц, - они же слабые, а я сильный. Мне не жалко!
– Ты делаешь из них вампиров, - сказал отец.
– Они сами этого хотят!
– Да просто устоять не могут перед таким искушением. А тебе нравиться быть
благодетелем. Конечно, тебе не жалко для такого дела.
Наверно, в чем-то он был прав. Только верить ему не хотелось.
– Это мое дело, - буркнул Герц, - и мои слуги!
– Эния - тоже твой слуга?
– хмуро спросил Леций.
Тут Герц взвился, даже подскочил на кровати.
– Энию не трожь!
– визгнул он, - держишь ее как животное!
– Она опасна для всех окружающих. Я тебе сто раз это говорил.
– Но она живая! И мать твоей дочери, если ты не забыл!.. Конечно, запереть ее проще
всего. И забыть о ней! И после этого заявлять, что я негодяй, а вы все хорошие! Все ангелы!
– Герц...
Аггерцед от бессилия уткнулся лицом в подушку. Отец положил ему руку на плечо и тихо
погладил.
– Послушай, - сказал он ласково, - ты у меня славный, добрый мальчик. Я всегда это
знал. Просто твой первый порыв обычно так силен, что ты не думаешь о последствиях. Это
пройдет со временем. Ты всё поймешь.
Аггерцед почувствовал, что тает от этой отцовской ласки. Мама ласкала не так, и не
такая лавина чувств поднималась от этого.
– Не говори со мной как с ребенком!
– инстинктивно вывернулся он, - я давно вырос!
– Об этом я и хотел с тобой поговорить, - вздохнул отец, - тебе ведь скоро двадцать. Это
возраст вступления в Директорию.
– Да, знаю, - заявил Герц, - войду в совет - вы все будете говорить со мной по-другому!
– А ты к этому готов?
– серьезно посмотрел на него Леций.
Он был не то что готов, он не мог этого дождаться. Давным-давно он мечтал на равных
усесться за овальный черный стол переговоров со своим великолепным отцом, с
демоническим дядей Консом, с мощным Кера, с насмешливым Руэрто, со строгой сестрой
Рицией, с непогрешимым до тошноты дядей Ольгердом, и с вечно
Герц хотел иметь право голоса и уже знал, что он всем им скажет, когда до него дойдет
очередь. Первым делом он бросит в их болото здоровую каменюгу: он спросит, почему,
собственно, Эния - не член Директории? Она Индендра, она Прыгунья, она мать Риции, и ей
давно уже перевалило за двадцать. С пяти лет он мучился этим вопросом...
– Я готов, - заявил он.
– Сегодня заседание, - сказал отец, - тебя там быть не должно. Но, возможно, следующее
будет уже с тобой. Постарайся к тому времени стать серьезней, сын. Это уже не игрушки.
– А что у вас сегодня?
– поинтересовался Герц.
– Перо Жар-птицы, - ответил Леций.
– Чего-чего?
– Ветка из Сияющей рощи. С планеты, которую нашел когда-то твой дед Сиргилл
Индендра.
– Хорошо, что не дед Ричард, - усмехнулся Герц, - не всё ж ему одному. .
– Ничего хорошего, - покачал головой отец, - уж лучше бы это был Ричард. Всё дело в
том, что никто из нас не знает, где эта планета, а между тем какой-то тип подарил Ла Кси
ветку.
– Зеле?!
– подскочил Аггерцед, - ну нахал!
Музыкантишку Кси он за соперника не считал, но оказалось, что это еще не всё.
– 89 -
– Это десятый Прыгун, сынок. И с этим придется считаться.
Такая мысль в голове не укладывалась, поэтому скоро забылась. Тем более, что через
полчаса его вызвал Эдгар, и дед в его кабинете устроил ему показательное разоблачение.
Модуль подлетал ко дворцу. Аггерцед злился на непослушный мир и вдруг вспомнил про
эту самую ветку. Как всегда, то, что касалось Зелы, он воспринимал особенно остро.
Наверно, потому, что это была его первая и единственная любовь. Ничего порочного он в
этом не видел. Ла Кси была создана, чтоб ее любили. Он ее и любил, что ж еще ему
оставалось? Никакой бабулей она ему не была. Она была женой деда, вот и всё.
Соперников у него было не так уж много: стареющий дед и заморыш Кси. Появление
какого-то неизвестного Прыгуна в числе ее поклонников было неприятным сюрпризом. И
именно это сейчас обсуждали члены Директории.
В зале заседаний горел свет, яркие огни в окнах освещали темный осенний лес.
– Заседают, - раздраженно сказал он, подавая своей даме руку, - обсуждают такие важные
дела... и без нас с тобой.
– Мы-то здесь при чем?
– усмехнулась Эния.
– Да мне уже через неделю двадцать!
Был бы он трезв, ничего бы не случилось. Но он был пьян. Он взял Энию за руку и
потащил за собой в зал заседаний. Она упиралась, но сильно возражать ему не смела.