Сердце Малого Льва
Шрифт:
«Корка апельсина» находилась глубоко в подвале. Там было душно, дымно, шумно и
темно. Совершенно ошалевшая Зела присела за столик в углу, в душе еще не веря, что это
происходит с ней. На всякий случай она проверила, в порядке ли браслет с переговорником и
представила, что она по нему скажет: «Ричард, я в аппирском квартале, сижу в «Корке» с
мойщиком каров и пью этот засахаренный спирт под названием «Парашютист».
На сцену под всеобщие аплодисменты вышла пьяненькая
Одна рука у нее была намного короче, ей она перебирала струны. Половина волос слева
отсутствовала. Вообще, облысение встречалось у аппиров так часто, что даже вошло в моду.
Когда-то ее внук Герц тоже выбривал себе полголовы, а теперь уже всю.
Зела смотрела на свое окружение с любопытством и жалостью. Так проводить время
можно было только от большой тоски и полной пустоты внутри. Напиток она пригубила, но
пить не стала.
– Глотни, - посоветовал ее спутник, - будет легче.
– Как тебя зовут?
– спросила она.
– Если я отвечу, - усмехнулся он, - я спрошу тебя. Согласна?
– Почему бы нет?
– Тогда зови меня Кси. Меня все так зовут.
– Странно, - удивилась Зела, - меня тоже когда-то звали Кси. Ла Кси. Это было так
давно...
– А как зовут тебя сейчас?
– с любопытством спросил собеседник.
– Просто Ла, - ответила она подумав.
– 31 -
– Ты слишком хороша для аппирки, - недоверчиво сощурился он.
– Тем не менее, я аппирка, - грустно улыбнулась Зела.
Кси выпил полстакана и даже не закусил.
– Впрочем, чему я удивляюсь?
– усмехнулся он, - тебя, наверно, отладили в больнице у
землян. Богатым всё доступно... А мы, уроды, своей очереди никогда не дождемся.
Она взглянула на него внимательней. Всё, как будто, было на месте: руки, ноги, волосы...
– У тебя есть проблемы, Кси?
– А у кого их нет?
– Ну, земляне многих уже вылечили.
Собеседник посмотрел на нее как на наивную девочку.
– Чтобы к землянам в больницу попасть, надо быть или очень богатым, или
безнадежным. Самых тяжелых они берут без очереди. Я, как видишь, не самый тяжелый.
– А ты... стоишь в очереди?
– А как же! Восемь тысяч триста девятнадцатым.
Кси допил стакан до дна.
– Не будем о грустном, - бодро сказал он, - сейчас я буду тебя развлекать. Я же обещал.
– Как?
– с жалостью посмотрела она на этого худенького некрасивого мальчика.
– Как умею, - усмехнулся он и встал.
Зела увидела сквозь завесу дыма, как он прошел на сцену, прогнал девочку с гитарой и
под всеобщие крики одобрения объявил в микрофон:
– Я сегодня в ударе, ребята! Слушайте и не говорите, что
посвящаю своей прекрасной спутнице!
Этот невзрачный мойщик каров уверенно и, видимо, привычно сел за раздолбанный
синтезатор, настроил тембры, зажмурился... А потом случилось чудо. Зела услышала самую
прекрасную музыку в своей жизни, волшебную, нежную, возвышенную, сладостную как
утренний сон. Руки музыканта летали над клавиатурой, а глаза всё время были закрыты, и он
из невзрачного мальчика сразу превратился в какого-то гиганта и колосса. Сначала она
пыталась запомнить мелодию, но та всё время менялась. Тогда она просто расслабилась и
стала слушать.
Почему-то вспомнилась вся жизнь, какими-то отрывочными кусками проплывала она
перед глазами, то страшная, то счастливая.
Прекрасный эрх в храме Анзанты смотрел на ее фреску, а у нее разрывалось сердце там,
за колонной. Она как будто чувствовала, что это ее мужчина, но он прошел мимо...
Толстые ноги Синора Тостры стояли в тазу и пахли потом. Она обмывала их, стоя на
коленях...
Визжали эти ужасные женщины на Тритае и тыкали ей в лицо кистью с зеленой
краской...
Она выходила на поклон после первой своей большой роли, зал рукоплескал, ослепляли
вспышки камер...
Пахло морским прибоем. Алина с надменным видом сидела в кресле и разглядывала
номер-грот. «Ты же умеешь ублажать мужчин, не так ли? Так уж постарайся, чтоб Ричард
остался доволен. Ему нужно как следует отдохнуть. А главное, не строй таких кислых мин,
детка. Будь повеселее. Он это любит»...
Маленький Эдгар, растерянный и несчастный, стоял возле таможни в космопорту. Глаза
у него были изумленные. Она подхватила его на руки и поняла, что не отпустит уже никогда.
Что это ее, именно ее ребенок! «Какой прелестный мальчик!»...
Жуткая тишина в бетонной комнате, полное отчаяние, потом неожиданный скрип
металлической двери. Сердце оборвалось куда-то в пропасть. «Конец! Уже конец. И он
никогда не узнает, как она любила его!» На пороге стоял Ричард. Живой. «Я опоздал на
двадцать лет, но я все-таки пришел за тобой»…
«Да нет в ней ни капли таланта!» «Сколько можно молодым дорогу закрывать?»
«Знаешь, кем она была на Наоле?»
Кси под всеобщие визги спрыгнул со сцены.
– Что это было?
– спросила Зела изумленно.
– 32 -
– Да так, - он пожал плечом, - импровизация... Ты меня вдохновила, Ла. Я и правда
сегодня в ударе.
– Я бы хотела услышать это еще раз.
– Это невозможно.
– Почему?
– Я уже забыл.