Сердце Крима
Шрифт:
— Я не знаю, может директору нравятся кошки. Они вроде бы мышей ловят и успокаивают нервную систему. — ответила Робин и посмотрела на очень жирного кота.
Кот весил не меньше тридцати килограмм. Он отличался от многих кошек своим ухоженным видом, его рыжий длинношерстый мех сиял чистотой и шелковистостью. На его толстой шее висел дорогой ошейник с бубенчиком и белым брелоком «рыбка». Кот нёс в своей маленькой пасти чучело белой мыши, сшитое из синего бархата. Такой кот ловить мышей не сможет и по своей инициативе не захочет..
— Алиссе
— Почему? — спросил юноша.
— Она любит кошек…
— Я не понимаю эту её любовь к кошкам. — хмуро ответил Девид и пошёл вперёд. — Что больше любить не кого?
Робин молча ухмыльнулась и поспешила за Метзоном.
Молодые люди шли вперёд и подошли к регистратуре, а стадо разношёрстных кошек стало уменьшатся. Регистратура находилась в самом конце широкого, длинного коридора, освещаемого тусклыми лампами. Все стены больницы и этого коридора покрашены в тёмно-зелёную краску, которая давно осыпалась, помрачнела и потрескалась. На стены свежей красной краской нанесены какие-то знаки, печати, рисунки, надписи и пентаграммы.
На пути в коридоре появился огромный мед-брат, который вывозил коляску с пациентом из другого коридора. В инвалидном кресле сидел полуживой старик, он был очень стар, немощен, худ и болезнен. На его серой коже не было ни одного волоса, лишь глубокие морщины и мучительная худоба. Как и все пациенты больницы, старик одет в серо-голубую робу и белые тапочки. Одна его рука постоянно и быстро дёргалась… нервы. А глаза старика без признаков жизни смотрели в пустоту. Коренастый мед-брат, хрипя, вёз коляску вперёд, и скрип от её колёс разносился эхом по коридору. Скрип был такой тонкий и мерзкий, что он тихо влезал в голову и резал мозги, как садист-любитель. Мед-брат приблизился к Робину и Девиду, и раздался хриплый, холодный голос:
— Останови,
Верзила остановился. Молодые люди перед собой увидели живой скелет человека. Ослабленная, дрожащая рука не спеша поднялась, и старик с трудом произнёс:
— Берегите ваши души.
— Дедушка, что Вы этим хотите сказать? — вежливо начал Девид.
— Дедушка? — удивился старик, ловя ртом воздух. — Я моложе вас… Мне пятнадцать лет.
Старик закашлял, и верзила снова повёз его дальше по коридору. Робин с опасением проводила их взглядом, а после повернувшись к Девиду, забросала вопросами:
— Что он имел в виду? Ему на самом деле пятнадцать лет? Как это возможно? Это результат от лечения? У него страшная, неизлечимая болезнь, которая превращает молодого в старика за считанные минуты?
— Не знаю. — кратко ответил он и посмотрел на мед-брата и старика. — Не бери в голову. Ты забыла где мы находимся? Это больной мед-клиники и у него проблемы с абстрактным мышлением. Он считает себя пятнадцатилетнем подростком, это сразу кажется странным. И болезнь что ты назвала называется «прогерия», он не похож на человека, который этим болеет.
— Перед тобой не все тайны вселенной раскрыты. — с каплей поддевки
— Почему Алиссу перевели именно сюда? Больница находится в другом конце города от места аварии. Как-то здесь всё очень странно.
— Может тут лучшие специалисты и они помогут ей…
— Ещё не известно что с ней. — строго сказал Девид и пошёл вперёд.
За строгостью, серьёзностью и хладнокровием, Девид прятал страх из-за этого места. Он чувствовал внутренний испуг, который готовился вырваться наружу.
Подойдя к регистратуре, они встретили молодую, высокую девушку. Её светлые, волнистые волосы были убраны в заколку в виде скелета кисти руки инкрустированную искусственными камнями и стразами. Голубые глаза девушки не походили на человеческие, а напоминали линзы «глаза кошки», а на веки нанесены тёмные тени, которые чётко выделялись на её бледном лице. На нижней губе, девушка имела два пирсинга. А одета она в белый медицинский халат с каплями крови на манжетах.
— Вы что-то хотели? — спросила она, заметив людей.
— К Вам попала девушка шестнадцати лет после аварии… — начала Робин, посмотрев на неё.
— Да. Она в 22-й палате. На пятом этаже.
Девушка всё быстро и чётко произнесла и, даже, не посмотрела в бланки и карточки. У Девида и Робин возникло впечатление либо эта девушка гений, быстро всё запоминающая, либо в больнице не так много пациентов.
— Спасибо, — поблагодарила Робин и увидела как служащая больницы растянулась в улыбке, а в глазах заблуждала неадекватность.
Робин и Девид зашли в лифт и долго смотрели на улыбающуюся служащую, пока двери не закрылись.
— Странная больница. — сказала Робин и не могла скрыть свой страх и испуг.
— Это сумасшедший дом, здесь нечего удивляться. — мрачно сказал Девид, и на несколько секунд в лифте погас свет.
Лифт, скрипя, остановился на пятом этаже и распахнул свои ржавые двери. По коридору этажа разносился душераздирающий крик о помощи. Крик доносился с этажа выше, но он был слышен везде. Девид и Робин замерли на месте, но подумали, что это один из пациентов сходит сума и здесь нет ничего не обычного. Крик не стихал, а сильнее усиливался, как будто перед человеком стоял его страх, увеличенный в сотни раз. Незаметно по телу молодых людей пробежала дрожь страха. Любой крик в тишине: внезапный и неожиданный, непривычный слуху — может напугать и свести сума.
По коридору шли два врача в белых халатах, они были спокойны и равнодушны к крику — дело привычки. Врачи о чём-то беседовали между собой. Двое мужчин очень сильно походили друг на друга: оба высокие, худые, с тонкими очертаниями лица и короткими стрижками, у каждого в нагрудном кармане халата лежали очки, ручка, несколько ампул и шприц. Врачи с интересом посмотрели на людей и в их глазах читалось: «Что здесь удивляться, это же больница. Дикари!». Крик стал стихать, а после умолк.
— Что это было? — спросил Девид у врача, остановив одного из них.