Сердце красавицы

Робертс Нора

— Возможно, но…

— Помоги мне. Поверни руль направо до отказа. А потом до отказа налево.

— Зачем?

— Здесь потребовались серьезные изменения, и, прежде чем ставить на место колеса, я хочу удостовериться, что ничего не нарушил.

— А как бы ты справился, если бы я не пришла?

— Продолжал бы кипеть от злости. До сих пор. — Он улегся на тележку и закатился под джип.

— Я спрашивала о джипе, но предпочитаю твой ответ. — Паркер наклонилась в салон, повернула руль. — Так?

— Да, красиво.

Отсюда открывается отличный вид.

— Подразумевалось, что ты будешь смотреть на то, что происходит под джипом, а не под моей юбкой.

— Я могу совместить. Влево, Классные Ножки.

— Как ты думаешь, твоя мама хотела бы прийти к нам на обед в День благодарения? — Не дождавшись ответа, Паркер закатила глаза к потолку. — Или обед в День благодарения в нашей ситуации неуместен?

— Подожди минутку.

Мэл выкатился из-под джипа, схватил какой-то инструмент и закатился обратно. Послышался негромкий лязг.

— Поверни еще раз. Есть.

Мэл выкатился, поднялся на ноги и подошел к одной из огромных шин. Интересно, почему он назвал ее колесом? Она-то считала колесом то, на что надевается шина… или это диск? И вообще, какая ей разница, черт побери?

— В такой ситуации я еще никогда не был.

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь. — Мэл начал орудовать — судя по громкому шипению — пневматическим инструментом. — Я бывал в ситуациях, но эта ни на что не похожа.

— Малком, я прекрасно тебя понимаю. Для меня это тоже новая ситуация. И я пойму, если, с твоей точки зрения, традиционный семейный обед в нее не вписывается.

— Давай попробуем и посмотрим, что получится. Маме точно понравится, но она засыплет меня кучей вопросов насчет дресс-кода или…

— Строгий вечерний костюм.

Секунд пять Паркер невозмутимо следила за покрывшимся испариной лицом Мэла и наконец не выдержала и расхохоталась.

— Ради бога, Малком. Никакого дресс-кода. Большую часть дня, как в большинстве американских семейств по меньшей мере, мужская половина будет смотреть по телевизору футбол.

— Держу пари, что клюквенный соус не вывернут из консервной банки, как в большинстве американских семейств.

— Угадал. Я сама поговорю с твоей мамой.

— Большое спасибо, но она все равно подвергнет меня допросу третьей степени и не отстанет, пока не заставит надеть костюм.

— Тебе очень идет костюм. Почему эти шины такие большие?

— Потому что хозяин джипа выпендрежник. — Мэл нажал на кнопку подъемника и отпустил, когда шины коснулись пола. — Я должен еще раз проверить рулевое управление и сбалансировать колеса. — Он окинул взглядом джип, затем стоящую рядом женщину. — Пожалуй, я могу сделать это и утром. Почему бы мне не отмыться, запереть мастерскую и отвезти тебя поужинать?

— Поздновато для ужина.

Поскольку у него не было часов, он вытянул шею и посмотрел на циферблат ее часиков.

— Да, наверное, разве что

ты не ужинала.

— У меня есть предложение получше. Почему бы тебе не отмыться, запереть мастерскую и поехать ко мне домой? Я на своей машине, ты на своей. Я поджарю тебе яичницу. Сегодняшнее фирменное блюдо.

— Отлично. Знаешь, Паркер, я рад, что ты заехала.

Паркер схватила телефон, уже скатываясь с кровати. На часах еще не было пяти утра, а пятничная вечерняя невеста уже проснулась.

— Доброе утро, Ли. Как… — Она умолкла и ускользнула в гостиную, пытаясь вникнуть в текущий кризис.

— О, мне так жаль. Нет, об этом не беспокойся, я могу уделить тебе весь день. Ты не должна тревожиться ни о чем, что касается свадьбы. Если будешь разговаривать с Джастином, скажи ему, что мы все думаем о его маме. Не волнуйся, Ли, мы справимся… оставь это мне. У меня только один вопрос: может ли кто-то из других шаферов заменить главного?

Паркер слушала, прикидывала. Слава богу, невеста сохраняет спокойствие, несмотря на то что главный шафер улетел в Сиэтл в день ее свадьбы.

— Хорошо. Да, тогда нам не хватит одного шафера. Может быть, Чэннинг пригласит кого-нибудь из своих знакомых? Да, я понимаю, что в последний момент, и фигура должна быть, как у Джастина. Уже некогда искать такой же смокинг и сорочку.

Паркер приоткрыла дверь в спальню, задумчиво поджала губы, прищурилась. Воспользовавшись ее отсутствием, Малком раскинулся на кровати по диагонали.

— Кажется, у меня есть то, что нужно. Конечно, вы с Чэннингом его не знаете, но… Нет, не думай об этом. Я посмотрю, что можно сделать, и перезвоню. Обещаю тебе, мы обо всем позаботимся. Дай мне час.

Паркер вернулась в спальню, на ходу разрабатывая стратегию.

Для начала не помешает смягчить жертву.

Паркер скользнула в постель, прижалась к спине Малкома. «Придется нелегко, но кто-то же должен это сделать», — думала она, поглаживая его бок, проводя губами по его плечу.

Мэл был теплым и крепким. Паркер провела ладонью по его бедру, животу и ниже… и не разочаровалась. Ее пальцы снова заиграли на его бедре. Сосредоточившись на предстоящей задаче, она губами, руками разбудила его, перевернула на спину, увидела заблестевшие в темноте глаза.

— Доброе утро, — прошептала она, прокладывая цепочку поцелуев на его груди.

— Не спорю.

Паркер принялась легко покусывать его горло.

— Раз уж я проснулась, а ты такой… — Она добралась до его уха. — Надеюсь, ты не возражаешь, если я угощусь.

— Валяй, детка.

Паркер рассмеялась и оседлала его, затем скользнула выше так, чтобы ее груди оказались у его губ, и не спеша окунулась в ленивое наслаждение.

Она столько еще не знала о нем и, может, никогда не поймет его до конца, но здесь и сейчас они прекрасно понимали друг друга.