Сердце камня
Шрифт:
Эллиш поднимает шаттл выше, прочь с линии огня, в темноту. На несколько секунд она пропадает из виду. Я лежу одна и смотрю в никуда.
Ей не хватит топлива, чтобы вернуться. Я знаю это, мы все знаем. Мы тут застряли. Мы теперь сами по себе. Я выползаю из обломков и понимаю, что нет никаких «мы». Я единственная, кто стоит здесь и пытается куда-то переместиться.
Другой корабль, чёрного матового цвета, снова снижается, оценивая обстановку и разыскивая выживших, которых можно перехватить. Плазмопушки в нижней части корабля разрушают остатки здания, и штаб шахты мгновенно вспыхивает огнём.
Но Эллиш смогла улететь. Это всё, что сейчас важно. Я заползаю в дыру, куда упала часть здания, надеясь, что меня не видно, и надеваю маску. Кислорода хватит на некоторое время. Я обдумываю свои дальнейшие действия.
Корабль ещё разок пролетает над поверхностью Келты. Имперский — даже не сомневаюсь в этом, хотя ничего подобного раньше не видела. Идеальная форма, точное маневрирование, мощность оружия и плавный взлёт… Это круче любой известной мне технологии. Густой воздух сотрясается несколько мгновений, и всё заканчивается.
Остатки шлюза всего в нескольких метрах от меня. Как только чёрное судно улетело, я бросаюсь к ним, пытаясь найти двух оставшихся товарищей. Первым замечаю Лиса и с первого же взгляда понимаю, что уже поздно. Шея сломана, безжизненный взгляд устремлён вдаль, к бесконечным звёздам. Я закрываю ему веки. Не знаю зачем. Чтобы не видеть этого взгляда, наверное. Один из моих людей погиб. Снова. Почти машинально я забираю у него коммуникаторы. Записи уже должны были оказаться в системе, но на всякий случай… на всякий случай…
Жуткий холод сковывает мои внутренности.
Зендер… он должен быть в порядке. Он должен быть где-то здесь.
Некое движение привлекает моё внимание. С другой стороны разрушенного штаба, прижатый половиной двери шлюза, но слава всем предкам, я его нашла, и он шевелится — а значит, жив. Пониженная гравитация помогает мне вытащить его из-под завала. Зендер смотрит на меня, но не может сфокусировать взгляд. Возможно, у него сотрясение. Он хватает ртом воздух, но не может достать своё оборудование.
Я помогаю ему подняться и надеть маску. Облегчение преображает его прекрасные черты, он тянется ко мне, касается моего лица. А затем снова обмякает.
Знаю, его лучше не двигать. В идеальных условиях к нам бы уже спешила команда врачей. Они бы позаботились о его травмах позвоночника и сотрясении. А я бы просто стояла и ждала. Но сейчас такой роскоши у нас нет. Корабль может вернуться в любой момент. Я беру его за подмышки и тащу обратно к остаткам здания. Оборудование даёт нам кислород, но не помешало бы какое-нибудь укрытие. А если попадём внутрь, на подземные этажи, то сможем нормально дышать. Решение временное, потому что напавшие могут запросто прилететь снова, чтобы посмотреть, что осталось. И если они увидят нас, то непременно добьют.
А ещё там может быть оборудование, которое мы могли бы использовать. Может, даже какой-нибудь летательный аппарат. На поверхности нам делать нечего. Должен быть способ уйти отсюда. И как можно быстрее.
— Ну же, Зендер, очнись. Мне нужна твоя помощь. Я тебя не утащу.
Но Зендер не отвечает.
Глава 19
БЕЛ
Кон
Рондет парит рядом с шаттлом, величественные создания: их раскинутые в стороны крылья отражают солнечный свет, и тела переливаются миллиардом ярких красок. Они моё единственное спасение: внимание большинства сосредоточено на них, а не на мне. Вообще-то в межзвёздной сети уже есть видео с многочасовыми свидетельствами существования Рондета. Но куорцы продолжают снимать их.
— Такой шанс выпадает раз в жизни, — доносятся до меня слова одного из них. Другие упоминают различные кинопремии.
Ну и ладно. Пусть лучше они будут сосредоточены на крылатых диковинках, чем на глупых сплетнях обо мне.
Но чувствую, я долго не протяну. Я всё ещё помню, как меня прозвали Кровавой Невестой после первой примерки свадебного платья.
В Лимасилле я немедля направляюсь в операционную доктора Хэли, где меня всю тыкают и колют. И я далеко не одна такая: человек шесть лежат на низких временных койках, погрузившись в глубокий сон, пока их показатели жизнедеятельности отображаются на экранах ряда устройств. Сонная болезнь распространяется всё быстрее. Я бы потребовала у Хэли полный отчёт, но все суетятся вокруг меня. Кон сразу же ушёл в свою мастерскую, чтобы проверить камень и изучить литературу в поисках чего-то, что могло бы мне помочь.
***
…и вот я тоже там, слушаю его голос, не имея ни малейшего представления, как попала сюда или о чём он говорил секундой ранее.
Моргаю, и он обрывает себя.
— Бел? Ты хорошо себя чувствуешь?
Я нервно вдыхаю.
— Я… я только что была с Хэли.
— Знаю, — отвечает он. — Она уже подготовила отчёт. Полная выписка о твоём здоровье. Ты сказала об этом, как только вошла.
Сердце ухает вниз. Меня вот-вот стошнит. Что-то здесь не так. Ужасно не так. Раньше я сомневалась, а теперь знаю наверняка.
— Хочешь, чтобы я позвал её? — спрашивает Кон, не дождавшись от меня ответа.
— Я пришла сюда сама? Я разговаривала с тобой? Что я тебе сказала, Кон?
— Ты не помнишь? — скептически переспросил он. Я бросила на него предупреждающий взгляд, который он хорошо знает. Но всё равно чувствую, как ярость поднимается во мне. Несвойственная мне ярость. — Ладно, ладно, не паникуй. Я позову Хэли, и мы…
— Нет, — перебиваю его. — Лиетт. Нам надо поговорить с ней. Она знает, что происходит. Должна знать. Когда она держала камень, она говорила со мной, и это было так, словно… она стала кем-то другим.