Сердце камня
Шрифт:
— Давай я тебя осмотрю? — предлагает он, поворачиваясь.
У меня перед глазами всё плывёт. Отчасти хочется засмеяться. Это так похоже на былые времена. Те дни, когда такие слова стали бы темой для шуток для других членов отряда, над которыми мы бы все вместе хохотали.
— Петра? — его голос пронизан тревогой. — Ты в порядке?
Ничего не в порядке. Мы застряли на мёртвом спутнике планеты, в разрушенном здании. Если с нашим укрытием что-то случится, если вражеский корабль вернётся, нам конец. Это, конечно, если мы не задохнёмся раньше. И если здесь не окажется уцелевших меха-волков или
Меня пробирает на смех. Неконтролируемый смех. Я знаю, что здесь нет ничего смешного. И в какой-то момент смех переходит в хрип, а затем превращается в всхлипы.
Зендер медленно, словно имеет дело с испуганным зверьком, прижимает меня к себе, гладит по волосам, прямо как раньше. И нежно — удивительно нежно — надевает на меня кислородную маску. Я делаю глубокий вдох, и в голове проясняется. Немного. Боль в груди стихает, и волна скорби накрывает меня с головой.
Это не по-настоящему. Я знаю, что это всё не по-настоящему. Но мне плевать.
Я убираю маску и целую его.
Чувство эйфории вызвано не только кислородным голоданием. Его губы касаются моих, его руки касаются меня. Я запускаю пальцы в его волосы и притягиваю его ближе к себе. Он для меня всё. Тогда и сейчас. Он тот, кого я всегда любила, но с кем не могла быть. Мой принц, моя потерянная любовь. Тот, от кого я ушла. Потому что должна была. Ради его же блага. Это было самым тяжёлым решением в моей жизни. Я поступила жестоко по отношению к нему, разрушила наши отношения и никогда не говорила, почему я это сделала.
— Пет, — шепчет он прямо мне в губы. — Нам надо остановиться. Мы должны…
Он тоже тяжело дышит, и сердце в его груди бьётся под моей ладонью. Под моими губами, когда я целую его. Он закрывает глаза, сдаваясь.
Но я должна остановиться. Он прав. Надеваю кислородную маску и прижимаю вторую к его лицу. Он вдыхает живительный воздух и снова открывает глаза. Они тёмные и слегка изумрудные по краям, с золотисто-янтарными искорками. Красивее всего на свете. Как и он сам.
— У нас слишком мало воздуха, — сдавленным голосом произносит Зендер. — Надо экономить то, что осталось.
Киваю и кладу голову ему на плечо. Я так устала. Голова кружится, и я не знаю, как это остановить. Всё, что только можно было, вышло из-под контроля, силы стремительно покидают меня.
Я долго не протяну. Но, по крайней мере, в итоге я здесь вместе с ним. Даже если это ничего не значит. Мы вместе, в объятьях друг друга. Он никогда не узнает. У меня не хватает дыхания, чтобы сказать, не говоря уже о том, чтобы подобрать слова.
Я даже не слышу шаги, как внезапно раздаётся голос:
— Так вот, значит, как? Вас двоих даже на секунду нельзя оставить одних. Что бы сказал отец, если бы увидел? — Арт Меррин скидывает с плеч рюкзак и вытаскивает из него новые баллоны с уже готовыми масками. — Так вы хотите остаться здесь или всё-таки готовы вернуться домой?
Я смотрю на него, ошарашенная, тогда как Зендер уже поднимается на ноги, поднимая заодно и меня. Его слегка пошатывает, он прищуривается, разглядывая брата.
— Арториус? Что ты здесь делаешь?
— Спасаю вас вроде как? Идите сюда… — деловито отвечает он, держа в руках одну из кислородных
Он как раз мастер поспорить. Особенно с братьями. Последнее слово всегда должно быть за ним.
— Как ты нас нашёл?
Арт берёт его за руку и насильно прижимает маску к лицу брата. Подозреваю, что у Зендера просто нет сил сопротивляться. Но он всё равно сердито смотрит на Арта в ожидании ответа. Мы вдыхаем. Драгоценный кислород наконец-то поступает в лёгкие и проясняет мысли. Зендер слегка ослабляет хватку, внезапно осознав, как близко мы стоим.
Его брат в ответ поджимает губы. Это не улыбка, не гримаса, а скорее принятие неизбежного — будто он знает, что следующие слова не обрадуют Зендера.
— За это вам надо будет поблагодарить Велентина Тила.
— В смысле? — спрашиваю я. Арт понимает, что я говорю, несмотря на то, что мой голос приглушён маской.
Младший принц указывает пальцем на меня.
— Он прицепил к тебе маячок, Петра. Всё это время он знал, где ты.
Руки сами собой взлетают к подвеске. Я снимаю её и в ужасе смотрю на украшение в своей ладони. Маленькая звёздочка сверкает в полумраке, смеясь надо мной.
***
Звездолёт у Арта крошечный и тесный. Я бы сказала, что он рассчитан на очень маленькие расстояния, но внутри он оказывается оборудован по максимуму. Арт занимает место пилота с типичной мерриновской уверенностью, а мы с Зендером пристёгиваемся на сиденьях позади него. Звездолёт едва ли больше «Стрекозы» или «Осы» и примерно того же уровня комфортабельности. Конечно, для нас сейчас главное не комфорт. Он увезёт нас из этого гиблого места — это всё, что имеет значение.
— А что с Томом и остальными? — спрашивает Зендер.
— Они на обратном пути. Все в целости и сохранности.
— А тот корабль, который нас атаковал?
Арт втягивает воздух сквозь зубы.
— А вот об этом… нам ещё нужно поговорить.
— Имперский?
— Если да, то это тайные агенты. Никаких официальных данных о нём нет. Но, может, и не имперский.
У Империи есть тайные войска, которые подотчётны только лично Императрице и её ближайшему окружению. В которое может входить, например, лорд Велентин Тил. Человек, который под видом красивого подарка вручил мне ошейник для того, чтобы отслеживать мои передвижения. И я ведь поверила. Повелась на милую безделушку, как последняя дура, которой никогда не дарили ничего красивого. Надела, носила, как своё личное сокровище, даже на секретной операции, когда никто не должен был узнать о моём местонахождении.
Если бы я этого не сделала, мы бы с Зендером уже были мертвы. Но я всё равно чувствую себя идиоткой.
Даже хуже.
Теперь подвеска в специальной коробочке, блокирующей сигналы. Я хотела бросить её там, среди развалин и прочего мусора, но Арт забрал её у меня и, упаковав, спрятал под своё сиденье.
— Так разумнее, Петра. Это улика.
И что же она уличает? Мою тупость? Ну замечательно. Мне уже не терпится засвидетельствовать это перед… кому он там собрался показывать? Бел? Их отцу? О предки, эта ситуация и так слишком унизительная.