Сердце Химеры
Шрифт:
– Отпустите его! Хватит!
– прокричала девушка, но ее мольба осталась не услышанной.
Ника достала фонарик из латуни и, направив его свет на клубок призраков сказала:
– Черное, обернись белым...
Неупокоенные души с зычными возгласами рассеялись по камере. Тело тролля провисело в воздухе несколько секунд, затем рухнуло на пол. Одна из мерзких душ, хранившая память о бескрайнем страхе, дабы отомстить рассеявшей мрак, появилась за спиной агента Верис, и, смеясь, пролетела сквозь
***
– Пойдем со мной, - произнес голос отца.
Огненная рука потянулась к маленькой девочке...
Ника открыла глаза. Выставила ладонь вперед, чтобы прикрыть источник приглушенного света.
– Пришла в себя, наконец, - произнес до боли знакомый голос.
– Как часто, я от тебя это слышу, - сказала Ника, сфокусировала зрение и увидела сидящего рядом Лионкура.
– Придумал бы что-нибудь новенькое.
– Хорошо. С этого момента я буду спрашивать, сколько пальцев ты видишь.
– Лучше предлагай мне чай.
Мужчина, тревожно сведя брови к переносице, покачал головой.
– Ну и что ты там делала?- взяв девушку за руку, спросил он.
– Где именно?
– уточнила Ника морщась.
– Внизу, в доме покаяния.
– Ходила договариваться насчет работы для моей проклятой души, - пошутила она, - там ей самое место.
– Ника...
– Ай, не говори ничего по этому поводу, - перебила девушка.
– Я уже сама себе надоела.
– Хорошо не буду. Что за ссадина у тебя над бровью?
– Сторожевой домовик постарался. Не зря я их терпеть не могу. Но об этом тоже не спрашивай.
Агент Верис приподнялась - тело казалось набитым песком.
– Скажи, Лонгкард, ты ведь знаешь, что стало с тем мальчиком, которого нашли?
– Знаю, - нехотя ответил реаниматор.
Сейчас, когда Ника пыталась задержать взгляд на каком-то предмете, он казался нереальным. Лицо Лионкура то и дело размывалось, будто пряталось за стеной дождя. Подушка колола острым углом в спину, а одеяло давило на все без исключения части тела, словно весило тонну.
'Откуда у подушки острые углы?' - бестолково подумала Верис и спросила:
– И что с ним произошло?
– Мальчишку обратили, - сказал Лионкур.- Я бы мог попытаться его вылечить, если бы это был не укус первично-проклятого оборотня.
– Это чем-то чревато?
– В итоге альфа-обращение мы почти всегда имеем блуждающего демона. Мальчишка уже похож на дикого зверя. Важно то, что его возвращение домой теперь невозможно. Но ты не бери это в голову, Ника. Мы о нем позаботимся.
Чувство вины в присутствии родного человека наточенным лезвием пилило по горлу. Агент Верис возмутилась:
– Лонгкард, как не брать? Ведь это все из-за меня. Мне не надо было гоняться
Мужчина покачал головой.
– Дорогая, позволь не согласится. Это все причинно-следственные связи. Уж прости, но твоя жертвенность бесцельна.
– Почему?- спросила Ника насупившись.
– Вся доступная нам реальность является совокупностью связей между предметами и явлениями. Все что с нами происходит это звенья бесконечной цепи. Все началось не с момента, когда ты наплевала на брешь и погналась за Фростом, а с первого шага, который сделал мальчишка на пути, который привел к такому итогу. А то и раньше. Если уж кого и стоит тебе винить, так именно этого ребенка, умеющего делать собственный выбор. К сожалению, мы не можем вздохнуть, чтобы не затронуть все мироздание. Скажи лучше честно, зачем ходила в темницы?
Ника опустила голову.
– Чтобы извиниться перед троллем. Его казнят. И несмотря на твои дурацкие причинно-следственные связи мне за это стыдно. А там слетелись души... они его мучили, потом... не помню.
– Потом... кто-то из призраков напал на тебя, - ответил Лонгкард, ласково поправив растрепавшиеся по подушке локоны девушки.
Ника непроизвольно прижалась щекой к руке мужчины и пожалилась:
– А ты знаешь, что Лушана дружила со мной только потому, что я дочь огненного барона? Она оказывается, статью писала. Обидно.
– Но, насколько мне известно, ты не была слишком открыта к этой мормолике, - произнес Лионкур, присаживаясь на кровать.
– Я не прав?
– Оказывается, была, - ответила девушка. Задумалась, потом спросила:
– Ну, вот почему так? Почему удар в спину наносят чаще всего те, кого мы защищаем грудью? Опять эти твои связи мироздания?
Лонгкард улыбнулся.
– Нет,- ответил он, приобняв пациентку, - потому что только им мы позволяем идти позади себя. Ты, кстати, так близко ко мне, что промах невозможен.
– Это ты к чему сейчас сказал?
– Ты себя не бережешь. Я переживаю, Ника.
Девушка смущенно посмотрела на реаниматора, его лицо казалось размазанным, будто нарисованное пастелью. Ника задумалась говорить ли о произошедшем Лионкуру. Но именно ему она позволяла знать о себе больше чем всем остальным.
– Сегодня... я использовала... силу своего отца. Я вызвала голубой огонь.
И без того черные словно у ворона глаза Лонгкарда потемнели.
– Так вот в чем дело!
– раздраженно сказал он.
– Я же запретил даже пробовать вызывать огонь. Тебе нельзя перегреваться. Сердце может не выдержать. Ни загорать, ни каких горячих ванн, ни тем более...