Сердце Химеры
Шрифт:
– Доброго времени суток, госпожа Верис. Мое имя Гиберт Эсс Ки, - галантно произнес призрак, чье бледное лицо не выражало никаких эмоций.
Ника кивнула. Руны под ее ногой раскрылись подобно бутону и голубоватой волной света поползли вверх по ботинку. Девушка растерянно стряхнула упрямые символы с обуви.
– Не беспокойтесь, мракогонические руны нужны для вашей безопасности. Их не стоит бояться.
– Руны меня как раз и не пугают.
– Тогда следуйте за мной. Я провожу вас, - сказал страж, качаясь в воздухе, словно на волне.
–
– Мне это известно, госпожа.
– Известно? А по какой причине я к нему иду, случаем не знаете?
– Хреновы муки совести, госпожа. Я знаю только то, что посетители указывают в регистрационном журнале. И... немного больше... Прошу, - призрак указал туманной рукой в восточный коридор и полетел вперед.
Ника помедлив, осмотрелась: со стен на девушку с любопытством глядело множество мертвых лиц. У неупокоенных следивших за преступниками в доме покаяния существовало негласное правило - душам людей дозволялось смотреть на посетителей сверху, а низшим призракам только в почетном поклоне. А вот к инстинктивным нападениям первые были склонны намного чаще. Подавляющей причиной тому была зависть к свободным душам и возможностям живых исправлять ошибки. Агент Верис на всякий случай включила фонарик и поспешила за стражем.
– А вы не знаете, когда состоится рассеивание Варпо Цератопа?
– поинтересовалась девушка.
Призрак посмотрел вверх, словно что-то вспоминая, затем ответил:
– Через два дня. В полдень.
– А адвоката ему предоставили?
Страж остановился, свернул голову в сторону Ники.
– Адвоката? Для тролля?
– удивленно переспросил он.
– А разве это не стандартная правовая услуга?
– удивившись не меньше, ответила агент Верис.
Лицо призрака снова стало равнодушным.
– Для маджикайев - да, - сказал страж.
– Требования низших сверхъестественных существ никогда не учитываются. Право голоса здесь имеет только маджикай.
– Что за ерунда?
– возмутилась Ника и негодующе случайным движением руки, направила свет фонаря на стража.
Призрак успел увернуться и, появившись за спиной агента Верис, поинтересовался:
– Неужели хотите попросить для тролля адвоката?
Девушка выключила фонарь и обернулась.
– А я могу?
На бледном лице стажа появилось подобие улыбки.
– Вы маджикай, имеете полное право. Только вряд ли кто-то из адвокатов управления согласиться защищать тролля. Во всяком случае, на моем веку такого еще не было.
Ника развела руками.
– Тогда как судили Цератопа, если у него не было адвоката?
Призрак снова полетел вперед, указывая агенту Верис дорогу.
– Троллей не судят, госпожа. Их отправляют в заповедник или казнят. Для троллей здесь даже постоянных камер не предусмотрено. Варпо Цератоп является исключением лишь потому, что его имя появилось в газетах. Общественность требует наказания.
– А если он не виновен?
– Здесь все так говорят. Мы пришли, госпожа. Прошу.
Страж показал рукой
– Так быстро?
– удивилась девушка, за разговором с призраком неуспевшая продумать, что именно ей следует сказать троллю.
Только сейчас Ника поняла, почему почивший ключник Рюмин отказывался пользоваться правом мгновенного перемещения. Он говорил: 'Нет лучшего времени подумать, чем дорога'. Словно прочитав эти мысли, призрак откланялся и исчез. Девушка набрала в легкие побольше воздуха, как перед прыжком в морскую пучину и подошла ближе. В темноте тесной камеры сидела гора мышц, тяжело вздымаясь и шумно сопя. Ника какое-то время жевала небольшую прядь своих волос, раздумывая, как именно обратится к синекожему монстру, что сказать, признать ли вину и стоит ли вообще что-либо произносить. Для начала агент Верис решила кашлянуть:
– Кхэк!
Тролль оставался не подвижным.
– Кхэ, кхэ...
Никакой реакции.
– Господин...
– робко произнесла Ника, - господин Цератоп.
Огромный, почти под три метра тролль удивленно повернулся.
– Господин?
– рыкнул монстр.
– Здравствуйте...
Тролль не поленился подняться и выйти из темноты камеры на пробивающийся через решетку свет.
Агент Верис сделала опасливый шаг назад. Все же тролли в ее мире считались отрицательными персонажами сверхъестественного бытия. Сверху, как по сценарию, раздался глухой отзвук раскатистого грома.
– Чего тебе?
– спросил монстр.
– Простите, - еле слышно сказала Ника.
– Что?
– уточнил тролль, с интересом осматривая посетительницу.
Ника взволнованно выплюнула намокшую прядь волос, вцепилась в рукава куртки и, засомневавшись, стоит ли ей представляться, сказала:
– Меня зовут Ника. Я пришла чтобы... мне... эм... Спросить, как с вами тут обращаются?
– Как с троллем, - невозмутимо ответил заключенный, просунув синюю морду между прутами решетки.
Пыльный осадок стыда осел на плечи агента Верис, когда та встретилась взглядом с могучим монстром. Иногда у Ники возникало необъяснимое озадачивающее чувство страха, когда какая-нибудь лохматая бездомная собака вдруг смотрела на нее мудрыми человеческими глазами. Сейчас такой дворовой псиной оказался синекожий тролль.
– Я могу что-то для вас сделать?
– спросила девушка, устремив взор в сторону, подальше от всепонимающих 'человеческих' глаз тролля.
Грудной бас нескромно ответил:
– Яйца мне почеши.
Ника выпрямилась и оглянулась, чтобы убедиться, что беззастенчивое предложение было адресовано именно ей.
– Почесать яйца?!
– Верно, - подмигнув, подтвердил тролль.
– Ты ведь из этой... общественной организации по охране, мать ее, таинственной природы? Пришла узнать, хорошо ли со мной обращаются перед казнью? А может мне надо чего перед смертью? Почешите мои синие яйца всей вашей гребанной организацией, - монстр расстегнул штаны, продемонстрировав упомянутое место свербежа.