Сердце Дракона
Шрифт:
– Не убил ли его уже?
– произнесла она задыхаясь.
– Он чуть выше шести футов. Рыжие волосы. Зеленые глаза.
Так как Дарий не различал цвета, пока не встретил Грейс, описание, которое она дала, совершенно ничего не значило.
– У него есть какие-нибудь особые приметы?
– Я..., - когда она старалась сформулировать ответ, пробежавшая дрожь по ее позвоночнику, заставило тело задрожать. Ее глаза наполнились слезами. Одинокая слезинка скатилась по ее щеке.
На его руках вздулись мышцы, как будто он боролся с соблазном стереть ее. Он наблюдал, как
Девушка была смертельно испугана.
Он услышал в голове крик своей совести, которой думал, давно уже угасла. Он угрожал этой девушке, запер ее в незнакомой комнате, прижал к полу, но она не теряла силу духа. Представление о смерти ее брата сломило ее так, как не удалось ничему другому.
Была вероятность, большая вероятность, что он мог убить ее брата. Как бы она отреагировала на это? Будут ли тогда эти глаза цвета моря смотреть на него с ненавистью? Поклянется ли она пролить его кровь, чтобы отомстить?
– У него есть какие-нибудь особые приметы?
– снова спросил ее Дарий, почти опасаясь ответа.
– Он носит очки, - ее губы и подбородок дрожали.
– Всегда. Они в проволочной оправе, потому что он считает, что они делают его вид более презентабельным.
– Я не знаю, что такое очки. Объясни.
– Такие к-круглые для глаз, чтобы х-хорошо видеть, - Ее дрожь стала сильнее, настолько, что ей стало тяжело сформулировать слова.
Он выдохнул и даже не заметил, что до сих пор задерживал дыхание.
– Человек, носящий очки не входил в туман, - Он знал это, потому что нашел бы очки после того, как голова покатилась бы по полу.
– Твой брат в безопасности.
– Он не стал говорить, что Алекс случайно мог попасть в другой портал - портал Джавара.
Грейс стала плакать еще сильнее, но уже от облегчения.
– Я не могла даже думать о такой возможности... и когда ты сказал... я так перепугалась.
Может быть, он должен был оставить ее в покое тогда, но контраст перемен, исходящий от нее, действовали на него, как невидимые оковы. Он не мог двигаться и не хотел. Он ревновал к тому, что она чувствовала к другому человеку, независимо от того, что им был ее брат. Но сильнее ревности он чувствовал притяжение. И так же, чувство собственника, из-за которого, он чувствовал необходимость утешить ее. Он хотел обнять ее, окружить своей силой и запахом. Хотел заклеймить ее собой.
«Как глупо», подумал он мрачно.
Та любовь, которую она испытывала к своему брату, была такой же, какой он испытывал к своим сестрам. Он сражался бы насмерть, чтобы защитить их. Он бы... Его губы скривились в оскале, и он с силой загнал эти мысли в самый далекий уголок своего сознания.
Грейс поджала губы, но рыдания снова вырвались на свободу.
– Прекрати это, женщина, - сказал он более жестко, чем намеревался.
– Я запрещаю тебе плакать.
Она только сильнее заревела. Крупные слезы катились по ее щекам, задерживаясь на подбородке, а затем скатывались на шею. У уголков ее глаз пошли красные пятна и распространились на виски.
Время тянулось медленно, этот
– Что я могу сделать…, чтобы помочь тебе?
– спросил он чопорно. «Как давно он предлагал кому-либо утешения?» Он не мог вспомнить, и даже сейчас не знал, почему предложил ее.
Ее веки затрепетали и открылись. В водянистой глубине ее глаз не было обвинения, не было страха. Только любопытство.
– Ты вынужден был причинять боль многим людям?
– спросила она.
– Чтобы сохранить свой дом - я верно поняла?
Сначала он не ответил ей. Ему нравилось, что она хочет верить в лучшую его сторону, но чувство чести, требовало, чтобы он предупредил ее, а не вводил в заблуждение о том человеке, которым он никогда не был. И которым никогда не будет.
– Оставь свою жалость, Грейс. Ты обманываешь себя, если думаешь, что я был вынужден, хоть когда-то что-то делать. Это мой собственный выбор, и я действую по своему желанию. Всегда.
– Это не ответ на мой вопрос, - надавила она.
Он пожал плечами.
– Таков выбор. Ты могла бы поговорить с людьми, проговориться.
«Она пыталась его спасти», понял он. «Она ничего не знала о нем, ни о его прошлом, ни о его принципах, но она пыталась спасти его душу. Как... необычно».
Женщины всегда, либо боялись его, либо желали, рискуя заполучить в свою постель зверя, но никогда не предлагали ему большего. Он никогда не хотел большего. С Грейс, как оказалось, он желал всего, что она могла бы ему дать. Она вызывала в нем самые глубинные потребности. Потребности, о которых он даже и не подозревал, что они у него были.
Признаваться в таком сильном желании, даже самому себе, было опасно. Кроме того, его вдруг перестало это волновать. Все кроме этого момента, этой девушки, этого желания, казалось совершенно незначительным. Не важно, что она прошла сквозь туман. Не важно, что он должен выполнить клятву.
Это не имело значения.
Он бросил взгляд на ее губы. Они были такими экзотичными, такими восхитительно зазывающими. Он изнемогал от желания, то нежно касаться, то бурно впиться в них. Он никогда не целовался, и даже не думал пробовать, но сейчас жгучая потребность, в пьянящей встрече губ, оказалось сильнее, той силы, с которой он когда-либо сталкивался.
Он дал ей одно предупреждение. Только одно.
– Вставай или я тебя поцелую, - сказал он грубо.
Ее рот раскрылся.
– Слезь с меня, чтобы я могла встать!
Он поднялся, и она шустро сделала то же самое. Они стояли, как два противника, замершие на мгновение. Однако то, что ее тело больше не касалось его, не уменьшило его потребности.
– Я, все же, собираюсь поцеловать тебя, - сказал он. Он хотел предупредить ее, но в словах слышалась скорее угроза.
– Ты же сказал, что не станешь, если я встану, - выдохнула она.