Сердце для стража
Шрифт:
Самое обидное, что помочь несчастным мы ничем не могли. Слишком нас мало — остается радоваться, что в последнем порыве пираты не пошли на штурм корабля. К утру он встал на грунт и немного завалился набок, склонив мачту.
Можно много плохого сказать о Тереке и его людях, но должен признать: драться они все же умели и, зажатые в угол, не сдались, отбивались до последнего.
Не до смерти — нет. До спасительного рассвета.
То, что пираты забрались в воду, сработало во благо. Хоть подвижность ухудшилась, для работы в строю невелика помеха. А вот твари лезли в море
Твари ушли, как только первые лучи солнца лизнули кромку обрыва. Слишком увлеклись, задержались, теперь им придется мчаться до убежищ, оглашая округу душераздирающим визгом. Ультрафиолет им не по вкусу или что другое — не знаю, хотя пытался установить. В Мальроке однажды устроил не слишком гуманный эксперимент. Приказал подданным поймать рейдера живьем (то-то они «обрадовались»), а затем неделю его держал на привязи во дворе замка. Тот с утра до вечера орал дурным котом или боязливой девкой, к которой полезли под подол немытыми руками. Но упорно не сдыхал, хотя уже к полудню обычно облезал, будто ошпаренный кипятком. За ночь ожоги исчезали, и все начиналось по новой.
В итоге его вопли всех достали, и некто оставшийся неизвестным в одну темную ночь снес ему голову. Таким образом, эксперимент остался незавершенным.
Пиратов осталось десятка три, из них ни единого без ран, наверное, не найти. И рассвет не принес им долгожданного отдыха. Одна беда сменила другую.
Едва начало светать, наш лучник стал периодически запускать в небо зажженные стрелы. Не знаю, чем пропитывали паклю, но след оставался знатный: издали видная струйка черного дыма.
Не заметить сигнала из крепости было трудно — слишком многие там его дожидались с великим нетерпением. Едва стих вдали визг тварей, как появилось войско иридиан: полторы сотни серьезно настроенных мужиков. Терек в очередной раз убедился, что слухи об их вопиющем миролюбии несколько преувеличены. Латников, конечно, не видать, но кольчуг и толстой кожи предостаточно, хотя основная масса в простых стеганках.
Пусть опытных воинов раз-два и обчелся, но пятикратное превосходство против врага, вынужденного всю ночь без отдыха сражаться, — это не шутка. Пираты, едва твари ушли, все до единого повалились на берег, переводя дух. И вдруг такие гости.
Иридиане действовали на удивление грамотно: все же не зря ими командовал бывший соратник Конфидуса. Это сейчас он епископ (хоть и непростой), а тогда был одним из лучших наемников северян (а некоторые уверяют, что самым лучшим).
Арбалетчики и лучники расположились на береговом обрыве. С такой позиции пираты видны как на ладони, а если надо будет увернуться от ответного огня, достаточно пары шагов назад. Бойцы ближнего боя разделились на два отряда и приближались к врагам по береговой полосе, полностью ее
Хуже диспозиции не придумаешь, особенно если учесть, что на ногах осталось три десятка вымотанных воинов.
Я не питал к пиратам теплых чувств, но заранее сговорился с Татлосом, что будем делать в подобной ситуации: враг почти разгромлен, наше превосходство неоспоримо, но живая добыча, о которой мы предполагали, не пострадала.
А ведь сейчас, в схватке, девушек и детей могут задеть. Стрелки неважные, болты рикошетят о доспехи и камни. Всякое случается. Если есть хоть малейший шанс этого избежать, его надо использовать.
На одной из трофейных лодок подплыл поближе к берегу, закричал готовящимся к смерти пиратам:
— Тому, кто бросит оружие, сохранят жизнь. Я, страж Дан, даю слово. Это не касается только капитанов — Терека, Нара Гердо и его людей из шайки Шнерхов. Если таких не осталось, то сдавайтесь все, никого не убьют. Ну? Чего стоите? Через минуту никого из вас в живых не останется. Посмотрите на обрыв, стрелкам достаточно всего раз пульнуть, а те, кто внизу, потом добьют раненых. Ну?! Чего стоите?! Сдохнуть все до единого решили?! Бросайте оружие и поднимайте руки вверх!
Возможно, мои слова казались не слишком искренними, но жить ведь хочется, причем сильно, а они давали надежду. Сразу двое бросили копья на песок, один прокричал:
— Я сдаюсь на милость стража! Он обещал не убивать! Вы все это слышали! Слово стража!
— Вы что делаете?! — взвыл один из пиратов и, замахиваясь саблей, кинулся на своих слабых духом подельников.
Невзрачного вида «джентльмен удачи» выждал, когда тот развернулся спиной, хладнокровно вбил острие алебарды меж лопаток, провернул в ране, затем бросил оружие, поднял руки:
— Я тоже сдаюсь! Страж обещал! Слово стража!
— Ты скотина! — неожиданно заорал Лотго. — Терек был мой!
Обиделся. Без подарка остался.
На дальнем от нас фланге возникла суматоха, результатом которой явился корчившийся в агонии пират. Видимо, один из вожаков. Пираты наперегонки избавлялись от оружия, громогласно заявляя, что сдаются, не забывая при этом напоминать о моих гуманных обещаниях.
Не уверен, что все они выживут. Есть ведь еще иридиане и тот же Норп. Да и, если подумать, зачем отпускать разбойников? Чтобы вернулись с новыми силами?
Хотя у меня ведь масса вакансий на рудниках…
Скажем честнее: на каторге.
Бредя по воде к берегу, вновь обратился к пиратам:
— Вожаки, капитаны остались?
— Закончились. Ночью многим досталось.
— А купец?
— Да был тут где-то. Вон же он!
Нар Гердо прижался спиной к обрыву, пытаясь прикрыться связанным молодым человеком, почти подростком. Тот бы и без пут вряд ли ушел: к горлу опасно прижимается лезвие кинжала, лицо перепуганное, под глазом налившийся синяк. Во второй руке купец держал заряженный арбалет, лихорадочно наставляя его то на одного, то на другого приближающегося иридианина. Видя, что те не слишком этого пугаются, он визгливо заорал: