Сердце дикаря
Шрифт:
— Это звучит заманчиво. Как там, наверное, красиво!
— Да, красиво. Но это приграничные земли, и жизнь там под силу не всякому.
Кэролайн гордо выпрямилась в седле:
— Вы, разумеется, имеете в виду меня? Вы хотели сказать, жизнь на границе не для таких, как я, не так ли?!
— Если бы я имел в виду конкретно вас, я бы так и сказал, — с этими словами Волк пришпорил коня, послав его вперед по узкой тропе.
Справа от них густая поросль деревьев уступила место неширокому топкому болоту.
В одном из болот, мимо которого они проезжали в первый день своего
Вдруг впереди ей почудилось какое-то движение, и она с трудом удержалась, чтобы не вскрикнуть и не позвать на помощь своего спутника. Прикрыв глаза ладонью, Кэролайн внимательное посмотрела вперед. Оказалось, что ее напугала шевельнувшая лапой огромная черепаха, которая выползла на лесную прогалину, чтобы понежиться на солнце. Все эти разговоры о неведомых опасностях и о набегах индейцев вконец измотали нервы девушки.
Путники продолжали скакать вперед торопливой рысью, и Кэролайн задумалась, пытаясь разобраться в своих чувствах. Душа ее была объята страхом, хотя он оказался совсем не так велик, как можно было бы ожидать, исходя из сложившейся обстановки. До сих пор ей вполне удавалось держать себя в руках, не роняя достоинства
женщины, леди, англичанки...
Высоко в небе, раскинув крылья, парил ястреб. В движениях его чувствовались сила и уверенность. Кэролайн, залюбовавшись гордой птицей, со вздохом подумала о том, сможет ли она когда-нибудь чувствовать себя на этой земле столь же уверенно, как этот ястреб в безоблачном небе?
Ночь они провели в маленьком поселении Конгрив. Миссис Флэннери, у которой они остановились, оказалась добродушной, общительной ирландкой. Она немедленно принялась опекать свою гостью, которую Рафф представил просто как Кэролайн Симмонс.
— Флэннери — хорошие, добрые люди, пришедшие в эти места из Пенсильвании, — пояснил он, — но, подобно всем ирландцам, они относятся к аристократам без особой приязни.
И Кэролайн пришлось на время отказаться от своего титула, что не составило для нее никакого труда. Она и без того нечасто вспоминала о своем благородном происхождении. Роберт Маккейд прельстился тем, что она — дочь графа, и предложил ей руку и сердце, а его сын Рафф называл ее «миледи», кривя губы в усмешке. Вот, пожалуй, и все, что порой заставляло ее вспомнить о своей принадлежности к английской аристократии. Сама же она давно привыкла относиться к себе просто как к Кэролайн Симмонс — молодой англичанке без гроша в кармане.
Восемь семейств, составлявших все население деревушки, сообща решили, что приезд Раффа и Кэролайн — достаточный повод для дружеской пирушки. Миссис Флэннери — она настояла, чтобы Кэролайн звала ее запросто Джейн, — оповестила соседей, что вечером под ветвями огромной сикоморы затевается совместный ужин.
Женщины, а вместе с ними и Кэролайн, принялись лущить бобы, мужчины занялись разведением гигантского костра.
— Третий ребенок за три года, — усмехнулась Джейн, и по тому, как улыбнулась и покраснела молоденькая Бэтси Дэбни, Кэролайн поняла, что данный вопрос служит неисчерпаемой темой разговоров и шуток среди соседей, нисколько, впрочем, не задевая чувств миссис Дэбни.
Бэтси, с трудом наклонившись вперед, подняла с земли хнычущего малыша и усадила его к себе на колени, так, что мальчик уперся спинкой в ее огромный живот. Получив из рук матери боб, ребенок тут же принялся жевать его.
— Мы с Сэмом любим детей, — произнесла она с мягким ирландским акцентом.
— Вот-вот, — подхватила Джейн. — А еще больше вы любите то, от чего они получаются. Верно я говорю?
Щеки Бэтси вспыхнули еще ярче, однако она и не подумала отпираться, с улыбкой прислушиваясь к словам остальных соседок.
— Эй, ты бы почаще говорила «нет» своему лихому муженьку! — советовала одна.
— А кто говорит, что это Сэм пристает к ней, а не наоборот? — вставила пожилая миссис Эндрюс. — Я как-то увидала их вместе. Они меня не заметили, слишком заняты были друг дружкой. Бэтси ни глаз, ни рук не может отвести от своего любезного, вот что я вам скажу!
Женщины встретили это заявление новым взрывом смеха. Бэтси усадила ребенка, который к этому времени перестал капризничать, на траву у своих ног. Кэролайн подумала было, что молодая женщина смущена и подавлена, но когда та подняла голову, на лице ее сияла добродушная улыбка.
— Да вы никак завидуете, а, миссис Эндрюс? — воскликнула она.
— Завидую? — возмутилась соседка. — Ну уж нет! Я уж давно покончила с этими кувырканиями на постели и рада-радехонька. Хватит с меня! Да и вы все, поди, устали от своих мужиков.
— Только не я! — подала голос веснушчатая рыжеволосая женщина средних лет. — Временами мне очень даже по душе кувыркаться на постели с моим Дэном!
Услыхав такое, женщины так развеселились, что Сэм, высокий темноволосый супруг Бэтси, прокричал, стараясь перекрыть их голоса:
— Что случилось? Над чем это вы так хохочете? — Никто и не подумал ответить ему. Лишь Бэтси махнула рукой, давая ему понять, что ничего особенного не произошло, и Сэм вернулся к прерванному занятию — он устанавливал под деревом скамьи, вынесенные из домов.
— Вот бы вам такого ухажера, — заговорщически шепнула рыжеволосая, обращаясь к миссис Эндрюс. — Такой кого хочешь заставит мечтать, чтобы солнце зашло поскорее. — Она кивнула куда-то в сторону.
Женщины, кроме самой миссис Эндрюс, охотно согласились с говорившей, и Кэролайн не надо было даже оборачиваться, чтобы догадаться, кого та имела в виду. Однако, не удержавшись, она все же взглянула на Раффа, на которого в эту минуту были устремлены глаза всех собравшихся женщин. Он колол дрова, ловко и умело управляясь с топором. Налитые мускулы его рук играли под бронзовой кожей. Им нельзя было не залюбоваться. У Кэролайн пересохло во рту.