Сердце дикарки
Шрифт:
Кин верхом возвращался домой на сахарную плантацию, и на лице его играла кривоватая ухмылка. Они с Чанлером прозанимались делами целый день, но он постоянно ловил себя на том, что мысли его заняты Алексой, а вовсе не счетами и описями.
Он собирался провести восхитительный, упоительный, превосходный вечер. Утром перед отъездом Кин дал указания приготовить особое праздничное меню. И теперь ему представлялся ужин при свечах в компании его милой Алексы. Сегодня им никто не помешает, и его прелестная жена будет принадлежать только ему. Что за ночь их ждет, размышлял Кин,
Он вошел в конюшню и удивленно нахмурился, заметив, что жеребца Алексы нет в отведенном ему деннике. Не может быть, чтобы она куда-то уехала в столь поздний час. Кин оглянулся, заметил, что несколько соседних денников тоже пусты, и стряхнул зарождающееся беспокойство. Наверное, конюхи тренируют лошадей, решил он. В общем-то в этом не было ничего необычного – они часто разминали застоявшихся животных.
Однако, когда Генри открыл дверь и вздохнул, Кин сразу понял: что-то не так, что-то случилось.
– Мастер Кин, как я рад, что вы наконец вернулись. Я пытался послать вам сообщение, но…
– Алекса пропала, да? – Кин оттолкнул Генри и вошел.
– Боюсь, что так, сэр. – Генри указал в сторону хозяйского кабинета. – У вас посетитель, но не думаю, что вы будете этим довольны, особенно теперь, когда миссис Алекса исчезла.
Кин нетерпеливо прошагал к кабинету и сразу понял, что уготовано ему и Алексе.
– Что ты с ней сделала? – зарычал он. Самодовольная усмешка Джессики привела его в ярость.
– Я позаботилась, чтобы твою дражайшую супругу не нашли, пока не получу то, чего хочу, – резко заявила она.
Кин затрясся от ярости и буквально пришпилил Джессику к стене яростным взглядом. Присутствие белокурой Джессики несло в себе реальную угрозу. Он уже знал, что эта женщина не остановится ни перед ложью, ни перед похищением, ни даже перед убийством, чтобы заполучить то, к чему стремится.
– Смотри, если на ней будет хоть царапина, ты пожалеешь не только о том, что встала на моем пути, но что вообще родилась на этот свет, запомни это, Джессика, – холодно заявил он и подошел к ней. – Так, а теперь выкладывай, чего ты хочешь?
– Денег, – спокойно ответила она, прекрасно зная, что Кин ничего ей не сделает, пока не будет уверен, что его жена в полной безопасности. – Чанлер вышвырнул меня из дома без единого цента. Он даже не позволил продать мои драгоценности, чтобы достать денег на дорогу.
– Сколько? – Кин плюнул в нее этим словом, а взгляд его открыто говорил о невыносимом отвращении, которое вызывала в нем эта хорошенькая блондинка.
– О, какие-то жалкие десять тысяч помогут мне начать жизнь заново, – небрежно ответила Джессика. У Кина внутри все кипело от ярости, но он держал себя в руках.
– Ты получишь их утром, как только откроется банк. А теперь говори – где Алекса? – потребовал он.
– Ходжес присматривает за ней. Не думай, что тебе удастся найти ее. Путь туда запутанный, а ты по дороге встретишься с неприятностями. Учти, что твою прелестную жену будут ждать еще большие. Она останется с Ходжесом до тех пор, пока ты не принесешь деньги лично мне в руки. – Джессика поднялась на ноги и прошла мимо него. – Я вернусь завтра утром за выкупом. – На губах ее заиграла злобная ухмылка. – Спи спокойно, Кин, отдыхай.
Кин молча сжал кулаки и зубы, желая лишь одного – схватить ее тонкую шею и
Пожалуй, стоит рискнуть, решил Кин и поспешил позвать Чанлера и Клинта.
Ходжес спокойно развалился на стуле и неторопливо закурил трубку. Алекса смотрела, как над его головой поднимается голубой дымок. Он почти не разговаривал с ней с тех пор, как посадил на стул в углу своей лачуги.
– Я хочу пить, – заявила Алекса.
Ходжес поднялся на ноги и не торопясь пошел к столу. Вернувшись, поднес к ее губам черпак – руки и ноги Алексы были надежно связаны, так что она не могла держать его самостоятельно.
– Вот тебе пить.
Алекса отпила глоток, и ее едва не стошнило от гнилостного вкуса. Ей показалось, что Ходжес зачерпнул воды из ближайшего протухшего болота.
Он увидел ее реакцию и злорадно засмеялся.
– Не очень-то свежая водица, правда? Мисс Джессика сказала, чтобы я не баловал тебя, пока ты тут остаешься.
– А что еще Джессика вам сказала? – выдавила Алекса, мечтая только об одном – избавиться от гнилостного вкуса затхлой воды.
Но Ходжес только помахал пальцем и попятился от нее.
– Не надейся, что вытянешь из меня хоть что-нибудь.
Этот твой муженек, он надул меня и кое-чего поразузнал, но тебе не удастся, даже не думай. Я на эту удочку больше не попадусь. – Он постучал себя в грудь, и по звуку Алекса решила, что она сделана из того же крепчайшего камня, что и его голова. – Я, может, и не очень умен, но так легко не сдамся. Джессика разозлилась как полоумная, аж визжала. – Ходжес остановился у двери и бросил Алексе предостерегающий взгляд. – Пойду на собачку свою взгляну, а ты сиди тихо, мисси. Жди, покуда вернусь.
Он вышел, а Алекса, оставшись одна, облегченно вздохнула. Она изогнулась и потянулась к своему сапогу, чтобы достать нож, который всегда носила с собой как меру предосторожности после столкновения с Сайласом Грегором. Алекса взяла за правило заправлять клинок в голенище сапога или за подвязку, когда отправлялась из дома погулять. И теперь она была благодарна себе за эту привычку. Ей совершенно не хотелось сидеть и дожидаться, когда узнает, что же это Джессика заготовила для нее.
Пока Ходжес поил своего волкодава чистой дождевой водой и усмехался про себя, вспоминая, как Алексу перекосило, когда отведала болотной водицы, та торопливо пилила веревки. Услышав наконец шаги своего стражника, она приподняла стул и устроилась за дверью. Сердце ее колотилось так громко, что она начала опасаться, как бы оно не выдало ее. Ходжес вошел в хижину и остолбенел. Он выпучил глаза и просто поверить не мог, что Алекса взяла и испарилась, со стулом и всем остальным. Но в этот момент указанный стул опустился ему на голову. Он закачался и отступил назад. Но эта неожиданная атака лишь ненадолго оглушила громилу, и Алекса бросилась бежать изо всех сил, зная, что на карту поставлена ее жизнь. Она отдавала себе отчет, что Ходжес, придя в себя, разорвет ее на мелкие кусочки.