Сердце Дайвера

Найт К. А.

Я слышу ругательства, когда он подходит ко мне сзади и заглядывает через плечо.

— До него должно быть двадцать метров. Это убьет наши руки, а мы и так измотаны.

— У нас нет выбора, мы не можем вернуться, — я вздыхаю, снимаю сумку и начинаю вытаскивать свое снаряжение, повернувшись в сторону. Кален проскальзывает рядом со мной, хватает меня за руки и сжимает.

— Подожди, пойду я.

— Нет. Ты тяжелее и медленнее. Я смогу добраться быстрее, и я лучший скалолаз, — рассуждаю я, не глядя на него, но когда он не отвечает, я поднимаю глаза.

Он

нервно сглатывает и смотрит вдаль.

— Черт, Эндрюс, это чертовски опасно.

Я тихонько смеюсь и сжимаю его руку.

— Все, чем мы занимаемся, опасно. Это ничем не отличается, так что не начинай строить из себя пещерного человека, засранец. Единственное твое хорошее качество — способность доверять моим навыкам.

— Навыкам? — поддразнивает Фин.

— Безумные навыки, детка, ты знаешь это, — я смеюсь и подмигиваю в камеру Калена. — Я справлюсь. Если бы я не думала, что смогу, я бы и не пыталась, — признаюсь я.

Когда Кален убирает руки, я слышу, как остальные спорят, но я слишком занята подготовкой, чтобы слушать. Я креплю веревку, чтобы Кален подстраховал меня на случай падения, хотя это не помешает мне удариться о стену. Креплю шлем и альпинистское снаряжение на бедро, прежде чем попить и расслабить руки.

Я могу это сделать… Я могу это сделать…

Я солгала, я не знаю, смогу ли справиться. Мое тело устало, действительно устало, и это трудное восхождение даже для опытного, молодого альпиниста. Нет никакой гарантии, что я справлюсь — потолок может рухнуть, мои веревки могут сорваться. Может случиться все, что угодно, но у меня нет выбора. Я должна вытащить нас отсюда, и я — самый разумный и лучший вариант, и все это знают.

— Будь в безопасности, — бормочет Кален, затем колеблется, явно желая добавить что-то еще, но он знает, что все смотрят. — А, к черту, — рычит он и хватает меня за затылок, притягивая ближе и прижимаясь своими губами к моим.

Я в шоке задыхаюсь, а он поглощает меня, его язык сплетается с моим. Поцелуй жесткий и быстрый, а затем он слегка отстраняется.

— Доберись туда, принцесса, и я подарю тебе все оргазмы, какие только пожелаешь, — пробормотал он мне в губы.

— По рукам, — я смеюсь, отворачиваясь, стараясь не показать, как сильно я взволнована и возбуждена только от одного этого проклятого поцелуя. Этот мужчина смертельно опасен для моего сердца и трусиков, и теперь я знаю, как хорошо он трахается, как он ощущается внутри меня, и я жажду этого. То, что я заперта с ним в маленьком пространстве, не помогает.

Я покрываю свои руки мелом, и тут в динамике раздается голос Тайлера, тихий и сердитый, хотя он не упоминает о том, что только что видел, как его брат целовал меня так, будто от этого зависела его жизнь. Я ничего не говорю, не зная, что сказать в любом случае.

— У тебя все получится, Пейтон. Сосредоточься. Мысленно представь себе это, — приказывает он, а затем его тон смягчается. — Нет ничего невозможного, если ты готова сделать все, чтобы осуществить это. Так сделай это, — говорит он, повторяя слова

моего отца.

— Я справлюсь, — бормочу я.

— Да, ты справишься, дорогая. Покажи нам, почему ты самая лучшая, — добавляет Фин.

— Пейтон, есть оптимальный путь, если ты двинешься влево. По моим расчетам, вероятность успеха при использовании этого пути составляет девяносто процентов, — сообщает мне Риггс, утешая единственным известным ему способом — цифрами.

— Девяносто процентов? — рычит Кален.

— Девяносто процентов — это достаточно хорошо, — я ухмыляюсь, а затем протягиваю руку и хватаюсь за потолок, впиваясь пальцами в камни, а затем раскачиваюсь всем телом вперед и выхожу из туннеля. Вес тянет меня вниз, но я хриплю и начинаю подниматься, зная, что нужно двигаться быстро, пока мышцы не отказали.

Все дело в моем разуме. Все в моем разуме, повторяю я. Тело может выдержать многое, но обычно разум ломается первым. Мой не сломается.

Я доберусь и спасу нас обоих.

Стиснув зубы, я не свожу глаз с пути под руководством Риггса. Все остальные молчат, не желая отвлекать меня, а небольшое натяжение веревки Калена напоминает мне, что он все еще здесь. Я останавливаюсь и добавляю закладку, покачиваясь на одной руке, прежде чем с ворчанием продолжить путь. Черт, это тяжело. Я преодолела едва ли четверть пути, а на лбу уже выступили бисеринки пота, а руки ноют.

— Шевели задницей, Эндрюс. Это все, на что ты способна? — подначивает Кален, и его колкости заставляют меня скрежетать зубами и рваться вперед. Я знаю, что он делает это специально, но это работает.

— Вот так, Эндрюс, продолжай, блять, двигаться. Я не знаю, как ты поставила эти рекорды, ты слишком, блять, медленная, чтобы считаться лучшей.

— Пошел ты, засранец, — шиплю я, раскачиваясь и добавляя еще одну закладку.

— Если ты в состоянии говорить, то можешь карабкаться быстрее, давай! — кричит он.

С криком я перемахиваю через большой проем и устанавливаю там закладку, но мои руки начинают неметь и болеть, заставляя меня стонать.

— Пейтон? Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Тайлер.

— Да, просто охуенно. Я просто решила немного повисеть, — шучу я.

Руки начинает сводить судорогой, поэтому я зарываю руки и переворачиваюсь вверх ногами, просовывая ноги в проем, чтобы хоть на мгновение снять с них вес, пока я пытаюсь отдышаться. Черт, как же тяжело. Я хочу получить множество оргазмов за это.

— Эндрюс, поднимайся, блять, — кричит Кален. Я закрываю глаза и пытаюсь контролировать дыхание, пока он продолжает отчитывать меня. — Не заставляй меня, блять, подниматься и спасать твою задницу, словно какую-то гребаную девицу в беде, ты не такая. Тащи свою задницу через этот потолок сейчас же.

— Ладно, ладно. Гребаный засранец, — бормочу я и разворачиваюсь, прежде чем продолжить. Они все подбадривают меня, пока я поднимаюсь, и вот я уже почти на другой стороне. Адреналин переполняет меня, и я почти ничего не чувствую.