Сердце бури

Раэлана

— Первый Орден.

Нет, она не должна была говорить все как есть. Это только выбор Бена — стоит ли открывать истину старому знакомому. К тому же, истина эта была слишком жуткой, чтобы узнавать ее вот так, безо всякой моральной подготовки, от неизвестной девчонки.

С выражением, которое лишь отдаленно могло сойти за облегчение, Калриссиан перевел дух.

— Так я и думал…

Конечно же, Первый Орден! Теперь, когда другой человек озвучил самую очевидную его догадку, Калриссиан уже не сдерживал себя в своих предположениях. Он готов был поклясться,

что узнает грязные методы Империи, начало которым некогда положил этот мясник, Вейдер…

Человеческое воображение — самая плодородная почва, которую можно себе представить. Стоит только оборонить в нее зерно какой-нибудь мысли — и вот оно уже взошло, преобразившись в настоящую историю, исполненную иной раз самых невероятных подробностей.

Память как бы сама собой подсказала Лэндо, при каких обстоятельствах Бен и Люк исчезли тогда, шесть с лишним лет назад. Вернее было бы сказать, что сперва исчез Бен, а Люк — уже после. Небольшая оговорка, но какой огромный смысл она приобретала в свете открывшихся обстоятельств! Калриссиан живо вспоминал, как переполошились Хан и Лея, когда их сын пропал из Академии. Как Хан неистово разыскивал Бена, не стесняясь обращаться даже к самым сомнительным знакомым…

А потом… ничего. Лея и Хан прекратили поиски, неловко отнекиваясь тем, что Бен якобы нашелся, но предпочел убраться подальше, как и Люк, после гибели Академии. И Лэндо поверил этому. Почему бы ему было и не поверить словам старого друга, пусть и заметно вымученным? В конце концов, в прошлом Калриссиан был контрабандистом, человеком вне закона — он отлично понимал, что такое «залечь на дно». Для джедаев наступили опасные времена — Скайуокеру и его ученику нужно было убраться подальше, чтобы переждать их. Что тут удивительного?

Только сейчас Лэндо понял, как нелепо он ошибся. Бен не просто исчез, его похитил Первый Орден. Те самые люди, которые безжалостно расправились с другими учениками Люка. Те, что разыскивали самого Люка, чтобы убить.

Эта догадка, по странному убеждению Калриссиана, уже не подлежала сомнению. Что-то в душе подсказывало ему, что так все и было.

На всякий случай, чтобы убедиться в том, в чем он и так был полностью убежден, Калриссиан уточнил у своей собеседницы, известно ли ей, сколько времени Бен провел в плену.

— Около шести лет, ведь так?

Девушка растерянно кивнула.

— Почти семь.

— С тех пор, как Первый Орден уничтожил Академию на Явине?

— Да.

Что еще оставалось делать Рей? Она не могла сказать правду и не могла вовсе избежать расспросов. Ее душа разрывалась между презрением ко всякой лжи — еще одно качество, которое роднило ее с Беном — и необходимостью лгать, в первую очередь, ради него, ради Бена…

О Сила! Она и вправду готова была лгать ради него! Лгать цинично и безоглядно, преступая собственные внутренние барьеры. И нисколько об этом не сожалея — вот что было самым поразительным! С такой легкостью, с таким изяществом мы способны лгать только в одном случае — под угрозой лишиться самого дорогого.

Лэндо

закрыл лицо руками. Он чувствовал, что та история шестилетней давности обрела, наконец, целостность, которая доступна только истине. Это было ошибочное чувство. Но справедливости ради стоит сказать, что такие совпадения случаются нечасто, и это во многом объясняло и оправдывало добровольное заблуждение Калриссиана.

Так вот почему Лея и Хан были тогда убиты горем! Вот почему Люк скрылся в неизвестных краях! Не потому, что его попытка вырастить новое поколение джедаев пошла прахом — Люк, которого знал Лэндо, сумел бы стойко снести этот удар и не сдаться, — а из-за Бена. Оттого, что не уберег парня, позволив врагу забрать его. Возможно, и дядя, и мать с отцом полагали, что мальчишка погиб, тогда как на самом деле он…

Тут Лэндо тяжело сглотнул. Почти семь лет. Все это время Бен находился в руках Первого Ордена. От одной этой мысли у Калриссиана переворачивались все внутренности.

Он знал, о чем речь. На своем веку ему довелось повидать людей, которым насильно давали медленные яды, чтобы добиться от них подчинения при помощи боли. И тех, кого он видел, уже, по большому счету, трудно было назвать людьми. Искалеченные, изуродованные существа, лишенные собственной воли. Чтобы добиться такого эффекта обычно требовалось не больше нескольких месяцев. Но юноша терпел несколько лет. И, судя по всему, так и не сломался.

— Что этим ублюдкам было нужно от Бена? — в отчаянии спросил Калриссиан.

— Он — наследник Скайуокеров. Внук Дарта Вейдера, — отозвалась Рей. — А значит, лакомый кусок для Сноука.

— Так ты знаешь? — изумленно вопросил Лэндо, и девушка поняла, что тот имеет в виду, скорее всего, правду о Вейдере и об их с Беном родстве.

— Да, Люк Скайуокер рассказал мне все.

— Кто ты ему?

— Я — его ученица, — спокойно ответила Рей.

— Ты училась в Академии?

Девушка покачала головой.

— Нет, мастер Люк отыскал меня уже позднее.

— Где?

— На Джакку.

— У старика Сан Текки?

— Нет, я жила сама по себе. Собирала мусор в пустыне.

Рей помолчала немного. Затем продолжила:

— Я — никто. Обычная сирота. Я была одинока, и мастер Люк тоже был одинок, раздавлен потерей. Он винил себя в случившемся. И ему… очень недоставало племянника, — девушка печально вздохнула, опустив глаза на миг. — Наша встреча стала исцелением для нас обоих. Люк Скайуокер был для меня, словно родной отец. Он многому меня научил…

Странно. Рей уже не отслеживала, сколько неправды в ее словах. Когда лжец находит благодарного слушателя, это похоже на катание на санках с ледяной горки: стоит немного подтолкнуть санки — и дальше те сами покатятся вниз. Тогда остановить их будет уже непросто. Девушка балансировала на грани между правдой и ловким вымыслом. Она говорила то, что считала или хотела бы считать истиной, все больше входя во вкус. Кому не известно это захватывающее чувство, когда можно безбоязненно выдать желаемое за действительное?