Сердце бури

Раэлана

Внезапно Лэндо подал голос. Вероятно, он просто хотел разбить неловкое молчание.

— Может, хоть ты, Рей, растолкуешь мне, что на уме у этого пацана? Только что я сказал ему, что Сопротивление, друзья Леи, скорее всего, остались живы, а Бен, хатт его сожри, даже не пытается изобразить радость…

— Живы?.. — робко переспросила девушка, затаив дыхание.

— Ну да. Та флотилия, которая успела надрать зад Терексу в секторе Чоммел, — пояснил Калриссиан.

Бен тут же угадал, о чем она думает.

— Разумеется, — буркнул он, — и твой

дружок-предатель тоже, наверное, уцелел.

— Не надо называть его так, — сдержанно ответила Рей, хотя юноша уловил в ее голосе клокотание гнева.

— Этот парень помог сбежать опасному террористу, украл наш корабль и убил несколько солдат, своих бывших сослуживцев. Во всей галактике это называется предательством.

— Между прочим, Финн пытался спасти меня, когда… — она умолкла на миг, чтобы справиться с неровным дыханием, — когда Кайло Рен напал на нас на «Старкиллере». Или ты забыл?

Она зло и упрямо сверкнула глазами.

Бен со звоном отложил в сторону вилку.

— Однако ситуация показала, что ты могла отлично справиться с Кайло Реном и без своего горе-спасителя. Зато его спина осталась бы цела.

Лэндо молчал, попеременно бросая взгляд то на одного, то на другую. Весь его жизненный опыт подсказывал, что сейчас лучше не вмешиваться, и вообще притвориться, будто его здесь нет.

Каким-то уголком сознания Бен понимал, что устраивать ссору сейчас, тем более, на глазах у здешнего хозяина — это, мягко говоря, не лучшая мысль. И уж точно не самое лучшее, что можно придумать — задирать девушку, в чьих силах уничтожить своей мощью всю станцию. Но его было уже не остановить. Темное пламя, всколыхнувшееся на углях ревности и многодневного беспокойства — о матери, о том, что теперь сказать Лэндо, — расходилось в его душе, заполняя ее плотной, удушливой злобой. Бен чувствовал, что начинает теряться в этих плотных клубах неистовства, и что скоро, очевидно, он вовсе перестанет владеть собой.

Рей сидела напротив, крепко сжав в пальцах край обивки на спинке стула и яростно раздувая ноздри. Теперь ничто в ее облике не напоминало о том счастливом смущении, которое владело ею еще несколько минут назад. Сейчас в ее настороженной неподвижности ясно проглядывалось что-то враждебное.

— Если бы Кайло Рен тогда убил Финна, я бы точно его не пощадила, — выдавила она.

— Так почему же пощадила? — ехидно осведомился Бен. — Он убил Хана Соло, тебе этого мало?

Рей сделала глубокий вдох.

— Потому что твой отец не хотел его смерти.

Вот как? Отец не хотел? Прекрасно! Значит, теперь она смеет утверждать, что причина ее внезапных благодеяний — Хан Соло? Не сам Бен и даже не треклятые Узы, а только память о его папаше?..

Бен медленно, иронично похлопал в ладоши.

— Браво! Отличная отговорка, мусорщица! Интересно, ты теперь всегда будешь прикрываться волей моего отца? Или моей матушки? А может, Люка Скайуокера? На кого еще возложишь ответственность за свои действия?

— Ага! Вот теперь-то я узнаю старого доброго Бена

Соло, — парировала девушка. — Уж больно смирным ты был в последние дни, меня это даже насторожило.

— Я уже говорил тебе, если хочешь, можешь в любой момент убираться прочь. Назад к своему предателю. Или к этому красавчику Дэмерону. Поверь, увидев тебя в таком платье, он бы с ума сошел от счастья.

— Уж по крайней мере не стал бы сыпать оскорблениями, как ты. От тебя никакой благодарности…

Внезапно Бен ударил кулаком по столу и процедил сквозь зубы:

— Благодарности? Напомни-ка мне, из-за кого я попал в эту передрягу на Мустафаре? Чья неуклюжая добродетель лишила меня моей Силы, моего меча, моих ног и, наконец, моего достоинства? От твоих благодеяний мне становится тошно. Видит Сила, я не просил тебя сидеть со мной столько времени! Охота назад, к Сопротивлению — скатертью дорога!

Он умолк, яростно стиснув зубы. Его широкая грудь продолжала нервно вздыматься.

Последние его слова заставили Рей побледнеть. Казалось, только сейчас она вновь вспомнила — к своему стыду и ужасу, — что они тут не одни. И готова была проклясть себя за то, что пошла на поводу у Бена Соло, у этого сумасбродного мальчишки, и позволила эмоциям взять верх над здравым смыслом.

Она поспешно взглянула на Лэндо, и выражение его лица — его настороженно нахмуренные брови, его губы, сомкнутые в тонкую нитку, — подсказали ей, что услышанное оставило в душе старого торговца отпечаток сомнений. Впервые с их разговора на Татуине Лэндо вдруг заподозрил какую-то нестыковку.

— На Мустафаре? — процедил он. — Рей, о чем это вы толкуете?

Теперь уже и Бен угадал, что тут что-то не так. Он перевел на Рей взгляд, полный недоумения и злобы.

«Что ты успела ему наплести?»

Рей не знала, куда себя деть. Она попеременно смотрела то на одного мужчину, то на другого — и все больше чувствовала себя зажатой в угол. Кажется, они оба застали ее врасплох, разоблачили.

«Бен… — наконец ответила она. — Прости, мне пришлось…»

«Что. Ты. Ему. Сказала?»

Звучание его мыслеречи — медленное, жуткое, словно затишье перед бурей, — не на шутку напугало ее.

«Что Кайло Рен держал тебя пленником все эти годы. И будь я проклята, если это не так!»

Она отчаянно закусила губу.

Юноша низко опустил голову и с горечью прошептал себе под нос: «Проклятье…»

Нет, он вовсе не злился на Рей. Он знал, что не должен на нее злиться. Эта девушка только пыталась помочь. Пыталась, как умеет, расхлебать кашу, которую заварил он сам и, коли уж на то пошло, его дражайшая мамочка, которой зачем-то понадобилось впутывать в эту историю Лэндо Калриссиана. Быть может, в глубине души он был растроган этой убогой попыткой Рей утаить шило в мешке.

Но крифф, как же некстати она это сделала! Теперь он сам себя ощущал невольным соучастникам ее вранья — вранья, которого с самого рождения не переносил на дух. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.