Сердце Атлантиды
Шрифт:
– Постой. Ты можешь его исцелить, – сказала Квинн умоляюще. – Ты же вылечил меня тогда. Я видела, как ты поставил на ноги многих людей. Значит, можешь спасти и Джека.
– Его уже нет, Квинн. Я правда могу исцелять жуткие раны, и ты знаешь, я сделал бы для тебя всё, но не в моих силах воскресить мёртвого. На это способны только боги.
Квинн снова закричала, не обращая внимания на слёзы, которые катились по лицу. Слишком глубоко было горе, чтобы обращать внимание на что-то еще.
Серай, уже в сознании, но все еще на руках Дэниела, неожиданно заговорила:
–
Аларик воззрился на неё, подняв руки, словно пытаясь предотвратить возможное нападение Серай. Она отмахнулась и потеряла к нему всякий интерес, обратив всё своё внимание на Квинн и Джека.
– Опусти меня, рядом с Джеком, – сказала Серай Дэниелу, который тотчас повиновался.
Аларик прищурился. Может, Дэниел и союзник, но древнейший инстинкт жреца стремился не позволять вампиру приближаться к атлантийской принцессе. Однако сейчас это не проблема.
Серай осторожно подвинула Квинн на другую сторону и легла на тело Джека, но командирша мятежников её отпихнула.
– Нет! Что ты делаешь? Слезь с него!
Серай обернулась к Аларику и заговорила с ним телепатически:
«Она должна позволить мне попытаться вернуть его, – я верю, что малая толика его естества ещё по эту сторону врат смерти».
Аларику понадобилось лишь мгновение, чтобы прочитать по ауре Серай силу её магии, и он осторожно отстранил мятежницу от тела Джека.
– Дай ей шанс, Квинн. Древние обладали знаниями, которые мы давно позабыли.
Квинн задрожала в его объятиях, когда Серай нежно провела руками по окровавленному тигриному меху. Принцесса начала напевать мелодию прежде, чем повернуться к мятежнице.
– Часть его… животная половина… ещё задержалась… едва-едва… на этом берегу, не пересекла реку смерти. Я могу позвать тигра Джека, и помочь ему вернуться, но человеческая ипостась почти наверняка навеки утрачена.
Квинн, излучая подозрительность, спросила:
– Что ты такое?
– Я Серай из Атлантиды, и «Император» одарил меня древнейшей магией, которая исчезла с лица земли, прежде чем мой континент опустился на океанское дно, – ответила атлантийка, окружённая серебристым сиянием. – Я даю тебе право сделать выбор за него, так же как когда-то мне даровали выбор жизни или смерти для того, кого я любила. Должна ли я позволить ему встретиться со своими предками в загробном мире или ты желаешь, чтобы он жил, пусть даже и наполовину?
– Я выбираю жизнь! – воскликнула Квинн. – Верни его к жизни, слышишь? Чего бы это ни стоило. Верни хотя бы часть, а остальное я потом как-нибудь найду. Со временем. Заставь его жить.
Серай запела, и потоки магии закружились вокруг неё в танце изящной мощи, такой запутанной и сложной, что Аларик сомневался, что кто-либо из ныне живущих видел подобное. Всего через несколько секунд тело Джека выгнулось на земле, и он надрывно закашлялся.
– Знает ли Джек, кто он такой? –
– Если честно, я понятия не имею, что он вспомнит, – ответила Серай. – Или кого узнает. Если он вернулся лишь тигром, то может быть небезопасным для окружающих.
– Спасибо тебе. Как бы там ни было, ты вернула его. С остальным мы разберёмся. Я многим ему обязана, – сказала Квинн.
Аларик исцелил кровавые раны тигра и попытался нащупать хоть что-то человеческое, но безуспешно.
– Не могу сказать, просто не знаю. Оборотни очень отличаются от атлантийцев, и сила Посейдона не создана для копания в сознании тигра.
– Твоя магия нестабильна без смешения душ, – сказала Серай, и Аларик отшатнулся.
Смешение душ? Когда он дал обет вечного безбрачия и одиночества?
– Что ты имеешь в виду? Я самый могущественный….
– Да-да, это я уже слышала, – оборвала его Серай. – Самый могущественный жрец за всю историю Атлантиды. Но, понимаешь, это не совсем так. Я помню всех жрецов с тех пор, как Атлантида опустилась под воду. Твои способности даже близко не стоят со способностями Нерея. По крайней мере, с теми, которыми он владел прежде, чем умерла его жена и он чуть было не затопил весь мир.
– Что…
Квинн перебила его:
– Мне сейчас плевать на все это. На банкиров, на сопротивление – вообще на всё, черт побери! И тем более, мне наплевать на историю древней Атлантиды. Я ухожу и забираю Джека с собой в безопасное место, пока мы во всем не разберёмся. Я обязана ему всем, в том числе жизнью, которую он спасал не раз.
– Конечно, я как раз знаю одно местечко. – Аларик глубоко вдохнул, вызвал силу и дал ещё один обет, который намерился никогда не нарушать: – Я перенесу вас туда, и больше не расстанусь с тобой.
Он воззвал к порталу, гадая, удосужится ли капризное волшебство врат ответить. Когда сформировалась серебристая окружность яйцевидной формы, Аларик вспомнил о своём долге и повернулся к Серай.
– Тебе следует отправиться с нами, принцесса. Мы поможем.
– Это тебе нужна моя помощь, жрец. С магом поблизости у меня такая защита, о которой ты и помыслить не можешь.
Она подошла к Дэниелу, он вскинул голову и пристально посмотрел на Аларика.
– Возможно, я смогу помочь. Позволь мне попытаться связаться с Джеком, – попросил вампир.
– Что ты сможешь? Связать себя узами крови с тигром? – Квинн покачала головой. – Уходи, Дэниел, тут твои особые способности не нужны.
– У меня выветрилось из памяти больше магии, чем все ваши человеческие колдуньи когда-либо обладали, Квинн, и один из моих талантов верховного мага гильдии ночных странников – учить других призывать души умирающих смертных, – пояснил Дэниел. – Дай мне попробовать. Я не причиню ему боли. Может, даже помогу.
Квинн кивнула, и Аларик, несмотря на серьёзные опасения, разрешил. Он ощутил присутствие мощной магии, настолько чуждой его собственной, что оказался не в состоянии даже начать её постигать, а затем чувство исчезло так же быстро, как пролетает птица, ищущая добычу в ночной прохладе.