Сердце Аспида

Рокко Джулия

Только прижавшись к ним, я наконец поняла, каким запредельным болезненным жаром всё это время пылала.

— Все в порядке, сердце моё, — прикасаясь губами к моему виску в целомудренном поцелуе, прошептал Аспид. — Отдыхай.

И я, как по команде, тут же уснула крепким и безмятежным сном.

***

Просыпаясь по утру в незнакомой спальне, меньше всего я ожидала застать живописную картину двух высокородных «дозорных», сладко спящих на походных кроватях в метре от моего уютного гнездышка.

Замфир даже во сне продолжал

хмуриться. Его эффектная в своей простоте железная корона валялась рядом на полу, как самая обыкновенная побрякушка, а не вожделенный многими символ абсолютной власти. Походная кровать явно была маловата для его чрезвычайно рослого, плечистого тела, но, видимо ради безопасности моей всюду сеющей хаос персоны, король был готов стоически терпеть эти, в общем-то весьма унизительные, неудобства.

Лаэрн, раздевшись до штанов и тонкой светлой рубашки, спал на боку и выглядел полностью расслабленным. Могучая грудь размерено вздымалась и опадала в такт спокойному дыханию.

Вдруг Замфир смачно и раскатисто всхрапнул, на что тут же получил подушкой, которая прилетела от Арканума этаким мягким снарядом. Лаэрн даже глаз не открыл, чтобы прицелиться. Мне вообще показалось, что он продолжает крепко спать, доверив разборки с храпящим королем своим безупречным рефлексам.

Продолжал спать и Замфир. Причем так и оставшаяся лежать у него на лице подушка, похоже, никак ему не мешала.

Я беззвучно засмеялась, уткнувшись носом в одеяло. Тут же крепкие руки обвили талию и меня притянули к крепкому рельефному телу. Завозившись, я развернулась в тесных объятиях и, вскинув голову, мгновенно попала в плен чернично-фиалковых глаз.

— Привет, — хриплым со сна голосом, как можно тише прошептала я.

— Привет, — ответил Эф так интимно, что на секунду мне показалось, будто мы в этой спальне совершенно одни.

Аспид смотрел на меня взглядом совершенно счастливого человека. Фейца, если уж быть точной. Словно в мире не существовало иного места, где бы он сейчас хотел оказаться больше, чем здесь.

Я погладила его по щеке, гладкой и совершенно лишенной щетины. С одержимостью фанатика-коллекционера, я старательно собирала эти редкие драгоценные минуты истинной близости, чтобы бережно хранить в самых сокровенных тайниках своей души.

Настроение моё было самым замечательным. Мы все вместе пережили эту ночь, никто никого не убил и, что совсем уж поразительно, даже не покалечил.

VIII глава: Сказки Инмира

— Ждет тебя дальняя дорога в казенный дом.

— Казенный дом? — переспросила Ирмина, внимающая моему гаданию с выражением суеверного ужаса и восторга на прехорошеньком личике.

— Ну, да. Любое статусное, часто общественное место, если это не твой дом, — объяснила я ей значение крестового туза насколько сама его понимала. — Например, Железный Дворец, — обвела руками пространство, — вполне подходит под понятие «казенный дом».

Сида навестила меня ближе к обеду, бессовестно

помешав занятиям по фейскому письму, которые я была намерена сделать ежедневными.

Едва появившись на пороге, Ирмина стала упрашивать показать ей ещё что-нибудь из мира смертных. Я ожидала чего-то подобного и припасла на такой случай не раз выручавший меня даже на Земле фокус.

В моём чудесном чемоданчике, по счастливой случайности, ещё с прошлой поездки в деревню осталась лежать старая колода обычных игральных карт. Благодаря бабушке, я умела весьма недурно гадать, и хотя никогда особо не верила в подобные предсказания, сам процесс считала увлекательным и даже успокаивающим.

Как оказалось, в мире Высоких Холмов к любым способам прорицать будущее относились весьма серьезно. Знания и умения подобного толка считались сакральными, и в качестве развлечения никогда не использовались.

Услышав, что у простых смертных чуть ли не каждая вторая девчонка знает парочку способов погадать, Ирмина загорелась желанием выступить в качестве подопытной. В итоге, устроившись возле круглого кофейного столика, мы погрузились в хорошо мне знакомый еще с детства процесс.

Расклад решили делать, разумеется, на любовь. Всё остальное Ирмину интересовало мало. Однако, я сочла нужным её предупредить, заодно усиливая общий мистический настрой, что иногда карты сами решают, о чем нужнее поведать тому, кто обращается за их советом.

— Так и что будет в этом казенном доме? — заволновалась фейка.

Я перевернула пару освещающих данный вопрос карт и напряженно замерла. Девятка пик и той же масти туз прямо говорили о тяжелой болезни, физическом увечье или даже смерти. Теперь все зависело от последней, пока не перевернутой, карты. Ею оказалась бубновая дама, судя по остальному раскладу, причина и неприятностей, и последующей возможности с ними справиться.

— Ну, не томи! — поторопила Ирмина, от которой не укрылась моя реакция.

— В общем, ходить тебе в этот казенный дом не нужно, — сбросив с себя паутину дурного предчувствия, решила без лишних подробностей рассказать подруге правду. — Карты предупреждают: ничего хорошего тебя там не ожидает.

— Это ещё почему?

Решив пока не отвечать, я быстренько собрала колоду в ровненькую стопочку и как следует перемешала.

— Тяни любые три карты, — велела насупившейся фейке.

Та с охотой подчинилась. Про себя я очень надеялась, что ничего дурного на этот раз Ирмине не выпадет. Надежды сбылись лишь отчасти.

— О! — воскликнула я. — Да у тебя, похоже, есть поклонник. О-очень серьезный и обличенный большой властью.

Ирмина прямо вся подобралась и притихла.

— Он питает к тебе сильные чувства. Но что-то ему мешает последовать за ними.

Я перевернула третью карту и в раздражении поджала губы. Да что ж ты будешь делать! Проклятый пиковый туз снова грозил нешуточными потрясениями.

Говорить о них во второй раз я не стала. Сида и так побледнела, став непривычно задумчивой и печальной.