Сердце Аспида

Рокко Джулия

Будь я проклята, если вся эта отшибающая разум прелюдия — не способ заставить меня отказаться от идеи увидеться с Аспидом!

Долгие часы ночной бессонницы лежали за плечами павшими в неравном бою воинами. Вся в расстроенных чувствах, измотанная и растерянная, я молчаливо взирала на встающее над каменистой равниной солнце.

Рассветы в Инмире — захватывающее зрелище. Такого не увидишь на родной планете. Сначала черничная мгла плавным градиентом светлеет вдоль линии горизонта до насыщенно фиолетового. Затем яркий малиново-желтый шар солнца нерешительно, точно стесняясь, являет миру свой округлый бок, щедро источая

нежный теплый свет. И ровно в то же мгновение, словно по сигналу, в небесах начинает вершиться настоящая магия. Всё пространство оживает подвижными разводами всевозможных оттенков розового, синего, золотого. Пышные облака наполняются цветом и кажутся гигантскими мотками аппетитной сахарной ваты. Чем выше поднимается солнце, тем отчетливее проступают идущие от него тонкие потоки света, изливающиеся на бесплодные земли бесчисленными ручьями небесной благодати.

Очарованная разворачивающейся картиной, я сделала глубокий вдох, призывая себя перестать думать о недавних манипуляциях Замфира и Лаэрна. Потому что стоило только представить способ, каким эти «гениальные» стратеги собирались отвлечь меня от идеи добиться встречи с Эфаиром, как я была готова плеваться огнём от возмущения.

Их немного реабилитировало единственное обстоятельство — стремление оградить меня от смертельной угрозы. А в том, что предводитель Аспидов именно такой угрозой и является, переубедить сидов было совершенно невозможно. Ни король, ни уж тем более Лаэрн по данному поводу даже слушать меня не желали.

Признаться, к такому жесткому самцовому доминированию я — эмансипированное дитя двадцать первого века — совсем не привыкла и, более того, привыкать не собиралась. Проведенного в Инмире времени пока было слишком мало дабы понять, какое место в обществе отводилось женщине. Пример королев вряд ли мог считаться показательным. В любом случае, быть придатком к мужскому эго я ни при каких обстоятельствах не собиралась. Даже риск совершить фатальную ошибку стоил права самой выбирать свой путь.

Я злорадно усмехнулась, вспомнив озадаченные выражения мужских лиц, когда виртуозные попытки Замфира и Лаэрна залезть мне в трусики окончились болезненными стояками и моей гневной отповедью. Пытаться повернуть дело в прежнее русло, прибегнув к чарам или же к банальной силе, слава Спящим, никто не стал. Громко хлопнув дверью, я заперлась в своих покоях. И пускай никакие замки, пожелай Высшие войти, их бы не остановили, главный смысл моего послания тут же стал всеми предельно ясен.

Оставшись одна, я стала метаться по многочисленным комнатам, то пытаясь успокоиться, то отыскать способ обойти запрет. Несмотря на комфорт предоставленных в моё единоличное пользование апартаментов, я уже начинала потихоньку ненавидеть эту золотую клетку.

Вот когда стану хозяйкой своего дворца — мелькнула бредовая мысль — никто не посмеет ограничивать меня в передвижениях или встречах. Эта оторванная от реальности фантазия из разряда «А кем ты станешь, когда вырастешь?», как ни странно, немного ободрила.

Ещё в самом начале моего ночного бдения я вызвала Вима с просьбой привести Ирмину, если та не занята чем-то неотложным. Явившись, кобольд, сожалея, сообщил, что до особых указаний, впускать ко мне никого кроме Арканума не велено. Как оказалось, покинуть этаж самостоятельно я тоже не могла, а транзировать — иначе говоря перемещаться, — разумеется, не

умела.

Так и просидев до самого рассвета на полу в гардеробной возле окна, я в какой-то момент обрадованно вскочила, осененная идеей, имеющей призрачный шанс на успех.

— Ты звала нас, Госпожа? — выступив вперед, спросил Дан, даже в столь раннее время способный похвастаться безупречным видом.

Биль от него не отставал, а вот Вим откровенно зевал и умудрился даже позабыть надеть свою апельсиновую шапочку, под которой, как оказалось, у кобольда скрывалась гладкая, совершенно лишенная волос лысина.

— Всех троих? — уточнил Вим, которому от моих постоянных поручений доставалось, пожалуй, больше всего.

— Да. Всё верно. Звала. Правильно я понимаю, что король не запрещал мне покидать этаж?

— Не запрещал, — подтвердил Дан. — Но печать тебя всё равно не выпустит. А по-другому уйти отсюда ты и не сможешь.

— Точно. Сама не смогу, а если с вашей помощь?

— Это как? — удивился Биль.

— Ну, вы же умеете перемещаться сами, да еще и транзировать некоторые предметы. А что если попробовать объединить усилия? Вдруг у вас получится перенести и меня?

В огромных, с вертикальным зрачком глазах кобольдов проступила смесь ужаса и восхищения. Без сомнения, маленьким простокровным фейцам одновременно хотелось и обозвать меня свихнувшийся, и в то же время попробовать воплотить безумную затею в жизнь.

— Мы не знаем. Мы такого никогда не делали, — развел руками с овальными, на вид весьма острыми коготками Дан.

— Но чисто теоретически это возможно? — поинтересовалась я.

Секретарь задумался.

— Смотря куда тебе нужно попасть. Если это место в пределах дворца, то, думаю, возможно.

— А вот дальше защитные Чары Двора нас уже не выпустят, — уточнил Биль.

Я кивнула, показывая, что поняла их.

— Кому-нибудь из вас известно, где разместили Высокого Свидетеля от делегации Темных?

Ожидаемо, самым информированным оказался мой паж.

— В гостевом крыле на третьем ярусе.

— Но, Госпожа, — вдруг возразил Биль, — если король запретил встречу с Тёмным, а мы нарушим этот запрет, нас могут казнить.

Кобольды притихли, прижав кончики заостренных ушей к голове. Я очень серьезно посмотрела на них. Эти маленькие фейцы, к которым в Инмире относились немногим лучше чем к тараканам, стали первыми, кто доверил мне свою жизнь. Рисковать ими было последнее, чего бы хотелось. Однако я очень ясно осознавала одну простую и не слишком приятную вещь. Без решительных действий Хэм мучительно погибнет, Крайт окончательно превратится в бесчувственного истукана, а Эфаир… Не знаю, что могло бы с ним произойти, но чувствовала каждым своим атомом — сид что-то задумал. Что-то, после чего он вряд ли останется жив.

— Вы принесли клятву служения. Добровольную и осознанную. Я честно предупреждала вас о грозящей мне и всем, кто со мною связан, опасности. Сейчас я даю вам еще один шанс окончательно для себя решить, пойдете ли вы со своей Госпожой до конца или же нет. Неволить вас я не стану.

— До конца.

— Мы пойдем до конца! — привычным образом перебивая друг друга, загалдели фецы.

— Любой другой сид, зная, что мы связаны клятвой, просто бы приказал, — утирая слезу, растроганно сказал Биль. — Ты только что доказала, что мы не ошиблись, выбрав себе Госпожу.