Сердца Лукоморов
Шрифт:
– Ты так думаешь?
– усомнился мужичок, массируя редкие островки волос на бескрайней лысине.
– А что ж ты вернулся-то? Твоя-то, зелёная, совсем очумела, как поняла, что ты ее бросил. Навернула на себя соломы и кричит, что ты оставил её соломенной вдовой.
– А что это такое?
– робко спросил я, вспомнив, что слышал такое выражение "соломенная вдова", но значение его не знаю.
– Ну, это присказка такая, - охотно выдал пояснения мухоморный мужичок.
– Так называют тех женщин, которые при живом муже одни остались. Либо ушёл от них муж, либо ребёнок родился, а мужа нет. А соломенными
– А что она там вытворяет?
– осторожно поинтересовался я, обеспокоенный тем, какая встреча меня ожидает в исполнении моей Царевны.
– Как так, что вытворяет?
– усмехнулся, подмигивая, шебутной мужичок.
– Тебя ждёт. Вот радости будет! Значит, свадьбу будем править? Вот славно! Пойду готовиться! Без меня свадьбу, чур, не играть!
И прежде чем я нашёлся, что сказать в ответ, он убежал. Судя по всему, он был прав, и свадьбы мне было не миновать.
– Слышь, а что это там Волк делает?
– спросил незаметно вернувшийся мужичок, показывая за угол.
– Твой, что ли, Волк этот?
– Да вроде как мой, - уклончиво ответил я.
– А что он тебе, мешает?
– Мне пройти нужно, а он там стоит посреди дороги, кто его знает, чейный он, или ничейный. Дай, думаю, спрошу. А он точно Волк?
– А то кто же?
– удивился я такому вопросу.
– На зайца как-то не похож...
– Вот мы сейчас посмотрим, что это за Волк! А ну, подержи пока! воскликнул мужичок, и, сунув мне в руки лукошко с мухоморами, убежал в погреб.
– Чего это он бегает?
– подошёл ко мне Волк, увидевший из-за угла странные маневры мужичка.
– Да кто его знает?
– уклонился я от ответа.
– Чудной какой-то...
Но тут я увидел, что мужичок незаметно вылез из погреба и мчится прямо к нам, размахивая топором над головой. Он мчался и кричал:
– А вот мы будем поглядеть, что это за Волк такой выискался! Сейчас мы с ним быстренько разберемся!
Волк присел на задние лапы, оскалил смертоносные сабли и глухо воинственно зарычал, шерсть на загривке встала дыбом, глаза загорелись.
А мужичок мчался прямиком на него, воинственно размахивая над головой топором. Вот он поравнялся, Волк лязгнул зубами и ухватил пастью пустоту. Оказывается, и он промахивался. Мужичок увернулся и, пробежав мимо, стал яростно рубить осину.
Несмотря на его внешнюю хилость, достаточно толстую осину он смахнул топором, как ветку отрубил и большое дерево ухнуло в сторону болота. Сам же мужичок с торжествующим воплем вскочил на пенек, наклонился головой вниз, посмотрел, свесив голову между ног, и скороговоркой забормотал:
– Дядя Леший, покажись, не серым волком, не чёрным вороном, не елью деревом, покажись таким, какой я!
Он скороговоркой пробормотал всё это и стоял так, свесив голову.
– Ну, ты чего не оборачиваешься?
– строго спросил он Волка.
– В кого же я оборачиваться буду?
– постучал Волк себя по лбу лапой.
– Еловая твоя голова! Ты какой заговор сказал? Ты же всё наоборот сделал! Ты же...
Но
– Ну? Чего звал-то?
– недовольно спросила мужичка копия.
– Я звал?!
– от удивления мужичок потерял шаткое равновесие и кувырнулся с пенька вперёд через голову.
– Ух ты!
– помотал он головой, вставая.
– Аж в ухах зазвенело.
– Ты бы ещё вниз головой часок другой постоял, не так бы звенело, проворчала его копия.
– Ну, чего шумел?
– А ты кто?
– удивился мужичок.
– Я вот на Оборотня загадывал. Больно не похож этот Волк на зверя лесного.
– Чудила ты, чудила!
– возмутилась копия.
– Кто же так загадывает на Оборотня?! Ты же на Лешего загадал! Да и то всё перепутал. Осину нужно валить под Иванову ночь, валить её не куда попало, а на восток нужно и на восток лицом поворачиваться. Эх, ты... Я появился только потому, что скучно мне стало одному в болоте.
– А что же ты, дядюшка Леший, лесной житель, в болоте делаешь? спросил его мужичок.
– Твоё законное место в лесу, среди ёлок бегать, в мягком мху ночевать. Чего же ты по болоту шастаешь?
– Да вот, нужда меня заставила, - вздохнул дядюшка Леший.
– Что ж это за нужда у тебя?
– поинтересовался я.
– Да такая вот со мной история приключилась, - поморщился дядюшка Леший.
– Ладно уж, расскажу, может вам на пользу пойдёт...
И вот что он нам рассказал...
Глава восьмая
Как Леший и Кикиморка полюбились,
потом поссорились, а потом...
Поначалу я жил, как и все Лешаки, в лесу. Тогда в лесу правили не Демоны, а Лесной Царь Берендей. При этом Царе мы, лесной народ, горя не ведали.
Потом пришли Демоны, которые множество лесов уничтожили, лесной народ с насиженных мест согнали. Тишина воцарилась в весёлых и шумных до этого лесах Берендеевых.
Я, в те времена, когда Лесной Царь Берендей правил, озорной был, бедовый. Страсть как проказничать любил. Бывало, пойдут девчата сельские по грибы, ягоды, я и ставлю на пути у какой-то из них грибы: белые, да подберёзовики с подосиновиками. Увлечётся девчушка грибами, я её и заманю подальше в лес. Она спохватится, что заблудилась, начнёт аукать, а я вокруг неё бегаю, аукаюсь голосами подружек, морочу ей голову, вожу по лесу. Пока она поймёт, что это её Леший за нос водит, голову морочит. Поругает меня, я и выведу её из леса на опушку.
Много всякого проказничал да озорничал. Весело жить в лесу было. Радостно. Птиц к нам прилетало великое множество. Детишки деревенские в лес часто приходили. Мужики за дровами ездили. Зверушки всякие водились.
Как известно, мы, Лешие, народ лесной, но как-то забежал я на край леса, и увидел большое болото. Интересно мне было, как и кто на болоте живёт. Отправился посмотреть. И почти тут же провалился в трясину.
Я - туда! Я - сюда! Я вырываться - меня вниз тянет. Я выпрыгнуть стараюсь, а меня только глубже засасывает. Перепугался я не на шутку, да как заору во всю глотку! Только что толку? Посмотрел я вокруг - куда глаз достаёт - всюду кочки, осока, да туман болотный. И ни одной живой души. Затих я, понял, что смерть моя пришла. Так мне себя жалко стало, что закрыл глаза и тихонько заплакал.