Серая мышь
Шрифт:
– Еще раз извини. Это Миша, он очень переживает, - соврала Лилия.
– Я же вот-вот буду рожать. Ты бы видела, иногда я специально делаю вид, что отошли воды или меня болит живот, он бегает вокруг меня как будто я маленький ребенок. Это так смешно.
– За тебя по крайней мере кто-то волнуется... Извини, но я наверное пойду, уже поздно, а завтра нужно пойти к врачу.
– Что-то ты слишком зачастила к нему, все хорошо?
–
– Надеюсь все пройдет, - ответила Лилия и обняла шатенку.
Для Анны вечер подходил к концу, она благополучно добралась домой и спокойно легла спать. Но сон никак не приходил, мысли летали далеко и были они только об одном человеке, который покорил ее сердце. Павел.
* * *
– Но зачем она это спросила?
– сердито спросил Павел Лилию и сжал свои зубы.
– Чего она хотела добиться?
Молодые люди до сих пор сидели в «Адлере». Павел расспрашивал об Анне, как у нее дела, как они провели день и спрашивала ли девушка о нем. Ужасной новостью для него стала встреча шатенки с его матерью. Брюнет боялся этого больше всего на свете, ведь его мать была женщиной которая не знала святого. Она с легкостью могла сделать все ради себя и своего сына.
– Паша я не знаю, Ани стало плохо и я отошла искать официанта. Когда пришла на ней не было лица, она сидела вся бледная. Твоя мать так странно на нее смотрела, осматривала ее.
– Она поняла кто Аня, поняла, что между нами было. И думает, что я до сих пор с ней.
– Я тоже об этом думала. Но если подумать логически то девушек с таким именем на свете миллионы. Ты мог встречаться с какой-либо Анной.
– Что ты еще узнала?
– О, я узнала мега крутую новость, - девушка светилась от счастья, наконец Павел узнает правду.
– Лиль у тебя улыбка как в Пеннивайз и признаюсь честно, это меня немножко пугает, - с улыбкой на лице признался брюнет.
– Поверь мне у тебя сейчас будет такая же, когда ты услышишь это. И так Павел, дорогой мой друг, я хочу официально тебя поздравить.
– С чем? , - мужчина сузил глаза и поднял левую бровь.
– Ты станешь отцом, она беременна от тебя и это правда. Анна сегодня сама призналась. Ну вот, наконец я это сказала.
Павел не мог поверить
– Павел, - Лилия коснулась его плеча.
– Она уже несколько дней изо дня в день ходит в больницу, говорит, что ужасно болит низ живота. С ней что-то не так, да и сегодняшняя встреча с Татьяной Илларионовной заставила ее немного понервничать.
– Я должен с ней поговорить, нам нужно встретиться. Ты мне поможешь в этом?
– Что? Анна еще не готова к встрече. Ты думаешь если она призналась, что ждет от тебя ребенка то все в порядке? Можно вот так просто прийти к ней и все она тебя простит?
– А разве нет? Мне нужно просто поговорить, расставить все на свои места. Если она не захочет быть со мной я все пойму, но я буду обеспечивать ребенка всем.
– А как же твоя любимая жена? , - зубы Павла заскрипели.
– Я расстанусь с ней. Подам на развод, буду выплачивать алименты. Я сделаю все, но буду только с Аней.
– Ууу, сомневаюсь, что твоя мать это оценит по достоинству. Она скорее душу дьяволу продаст, чем допустит это.
– Эта моя так называемая жена уже неделю не появлялась дома. И я этому безмерно рад. Семьи не существует, я ее не люблю и Екатерина прекрасно об этом знает. Она надеялась, что если мы поженимся я ее полюблю, но правда была только в том, чтобы угодить моей матери. И еще я боялся за Аню... и сейчас боюсь. Мама знает, что она беременна от меня.
– Паша почему ты так уверен в этом? Мы дружим с детства, я знаю тебя как облупленного. У тебя было много девушек, но почему ты так уверен, что Татьяна Илларионовна знает о тебе и Анне?
– Отец рассказал, описал как она выглядит... Понимаешь он сам заметил, что со мной что-то не так. Однажды он приехал ко мне, мы говорили об Анне...
Несколько месяцев назад
«POV Павел
Сегодня был действительно тяжелый день, столько работы. Я чувствую себя как выжатый лимон, голова болит. Мне так хотелось провести этот вечер с Анной, мы уже неделю не виделись и это меня выводило из себя. Я хотел увидеть ее, прикоснуться, почувствовать тепло ее тела. Работа поглощала все мое время, Алиса целые дни проводила с моими родителями от этого я чувствовал себя плохо. Я боялся чтобы дочка не возненавидела меня, ведь я редко был рядом. Хотя и старался ей давать все, абсолютно все.