Серая чума
Шрифт:
– Я тоже желаю с вами поговорить! Смею полагать, мое дело несколько важнее, чем пустая беседа с… с кем-то там!
– Я разговариваю с другим АРХИМАГОМ!!! – зарычал Креол, поворачиваясь к ней и мгновенно чернея лицом. – Почти столь же великим, что я сам!!! Ничего важнее этого нет и быть не может, безмозглая женщина!!!
Седые волосы старика в посохе всколыхнулись, сморщенные губы беззвучно зашевелились – он о чем-то спрашивал. Креол так же беззвучно ответил.
– Ваше высочество, оставьте его в покое, – утащила остолбеневшую от возмущения Гвениолу Ванесса. – Он занят, он работает. Когда
– Я решила назначить его своим фаворитом, – рассеянно ответила принцесса, нетерпеливо постукивая ножкой. – Он скоро закончит… свою ерунду?
– Кем-кем назначить? – подчеркнуто ласковым тоном уточнила Вон.
– Фаворитом! Вы не знаете, что это значит, маркиза?
– Примерно представляю… А вы хорошо подумали? Он, знаете ли, далеко не подарок… и блондинок не любит…
– Искупление Единого, маркиза, ну что вы несете? – поморщилась Гвениола. – Кого волнует такая ерунда?
Ванесса смерила ее долгим взглядом, сухо поджав губы. Потом решительно ухватила под локоток и повела за карету – подальше от посторонних глаз.
– Маркиза, куда вы меня волочите?! – сверкала глазами принцесса.
– Просто не хочу, чтобы ты приняла необдуманное решение…
За спотыкающейся Гвениолой Янтарновласой цепко следили черные хитроватые глаза. Логмир, присев на корточки, чистил пучком травы Рарог. Время от времени он пробовал лезвие подушечкой пальца, но не переставал пялиться на ларийскую принцессу.
– Учти, одноглазый, я ее первый увидел! – напомнил он устроившемуся на плече джинну. – Так что зеницу свою захлопни и в ту сторону не гляди, понял?
– Хех! Тебе тоже ничего не достанется! – фыркнул Хубаксис. – Она на хозяина запала, не понял, что ли? Они всегда на хозяина западают, а мне всегда от крысы хвост! Почему такая несправедливость, а?! Ну вот что у него есть такого, чего нет у меня?!
– Перечислить? – Логмир с трудом удержался, чтобы не заржать. – Ну ты, карлик одноглазый, просто черешню съел!
– Где мое стеклышко, где мое стеклышко?!! – истерично завизжал Хубаксис. – Я маленький, но злобный, я покусать могу!
– К знахарке тебе надо, – сочувственно посмотрел на него Логмир. – Голову полечить. Нет давно твоего стеклышка, разбили его.
Хубаксис грохнулся у него с плеча и начал ожесточенно пожирать траву. Время от времени он подскакивал, словно мячик, бился в корчах, пытался выломать собственный рог и пускал зеленоватую дурно пахнущую слюну. У крохотного джинна наступила ломка.
Лод Гвэйдеон наблюдал за этим с вежливым любопытством, одновременно поворачивая шампур. Оленина на глазах покрывалась золотистой корочкой. Индрак жадно облизнулся, принюхиваясь к ароматам.
Дэвкаци честно заработал будущий обед – он, как обычно, ходил за дровами. Правда, паладин просил принести всего лишь охапку хвороста, но Индраку и на этот раз показалось лениво собирать такую мелочь, так что он попросту выдернул с корнями старый вяз. Ветки отправились в костер, а часть ствола гигант приспособил себе вместо силового тренажера, делая теперь упражнения со штангой. Трехтонное бревно то резким рывком поднималось на вытянутых руках, то с грохотом швырялось
К костру подошла Моав. Сегодня у нее было хорошее настроение – она украсила волосы цветочным венком и слегка морфировала лицо, сделавшись более привлекательной. После нападения волков ошейник с нее все-таки сняли. Однако Креол предупредил, что если почует хоть что-нибудь нехорошее (а он сразу же почует!), прикончит в тот же момент. После того, как архимаг продемонстрировал колдунье черный посох с плененными душами ее собратьев, та стала необыкновенно тихой и робкой.
В руках Моав держала сонного зайца. Зверек подергивал розовыми ушками и недовольно шевелил хвостиком-помпоном.
– Взгляните, зеньор паладин, я приманила его Искусством… – игриво улыбнулась Моав, протягивая зайца лоду Гвэйдеону.
– Благодарю вас, – кивнул Генерал, забирая зверька и одним быстрым движением ломая ему шею. – Зайчатина очень хороша в рагу, если правильно приготовить, но на худой конец можно и просто поджарить… Вы умеете свежевать зайцев, ле… сударыня Моав?
– Вообще-то, на Серой Земле колдуны приравниваются к аристократии, – заметила та, уже успевшая узнать о обращениях, принятых на Каабаре.
– А на Каабаре они приравниваются к дерьму, – любезно ответил лод Гвэйдеон.
Моав вздохнула. Она уселась рядом с костром, задумчиво поглядела на спокойное и просветленное лицо паладина, и спросила:
– Зеньор рыцарь, почему вы ненавидите колдунов?
– Я вовсе не ненавижу их, сударыня Моав, – спокойно ответил паладин. – Я просто их убиваю.
– Но за что?
Лод Гвэйдеон только пожал плечами.
– За что крестьяне убивают полевок? За что кухарки убивают тараканов? За что дворяне убивают вшей? Сказано же в Астаро: «Колдовство есть один из первейших грехов, ибо исходит от Близнеца, разрушает добро и приносит вред окружающим людям». Убить колдуна – доброе дело, сударыня Моав.
– Но мы даже не знаем вашего Близнеца, – насмешливо улыбнулась та. – Как вы можете утверждать, что мы черпаем от него силу, если…
– Да, здесь вы правы, – торопливо оборвал ее лод Гвэйдеон.
Он выглядел несколько смущенным – действительно, с некоторых пор эта часть Астаро устарела. Ведь Близнеца больше не существует… а значит, и колдовство больше не может происходить от него.
– Видите ли, сударыня Моав… – замялся он, – …сейчас Астаро дописывают и исправляют в соответствии с недавно произошедшими событиями. Теперь известно, что Близнец не был Императором Тьмы, как считалось ранее, но всего лишь одним из множества ее Королей. Вы поклоняетесь кому-то другому, но он во всем подобен Близнецу и так же несет Тьму в души. Понимаете?
– Вообще-то, не очень. А почему же теперь вы разговариваете со мной… ну, невраждебно?
– Святой Креол повелел не причинять вам вреда, – невозмутимо ответил лод Гвэйдеон.
– А вы всегда делаете то, что велит владыка Креол?
Моав Ехидна начала называть Креола владыкой, как только разглядела его ауру. Он превосходил Бестельглосуда Хаоса в силе, а значит, имел полное право на этот титул.
– Разумеется, – все так же невозмутимо ответил паладин.
– А если он прикажет броситься на собственный меч? – изогнула уголки рта колдунья.