Серая Башня
Шрифт:
Мы въехали в т’хэкарровые рощи у подножия горы Iolarr, неподалёку от озера Neam’h A’glaye. Здесь местность была заболочена, от озера отходило множество ручьёв и речушек, глубоких канав, заполненных водой, которые изрезали землю причудливым переплетающимся узором, лабиринтом. Некоторые из канав были глубоки, некоторые заполнены стоячей водой и покрыты красными и жёлтыми опавшими листьями, и потому были незаметны и казались твёрдой почвой. Можно ненароком шагнуть в такую канаву и тут же уйти под воду с головой — в этом была их опасность.
Отец
Здесь
Я с группой к озеру поеду,
Вы, дети, же останьтесь здесь.
Вам трёх охотников оставлю.
Обследуйте эти места.
Эндгарр озёрный вряд ли будет
Здесь обретаться, так что я
Поеду к озеру за ним.
Вы ж, дети, будьте начеку,
Опасностей и так не мало
В этих местах и без эндгарра.
Я
Не в первый раз мы на охоте,
Отец, не стоит волноваться.
Мы все — хорошие b ' fiir e,
За нас не беспокойся ты.
Он кивнул и в компании пяти охотников уехал. Мы остались в роще среди множества затопленных канав, водного лабиринта. С нами, как и сказал отец, остались трое охотников. Они подбросили вверх шары-дроны, те повисли в воздухе и окружили нас шестерых, готовые в любой момент выпустить выдвижные лезвия и броситься на любого врага.
Один из ларак’хов чуть не кувыркнулся, угодив ногой в канаву, присыпанную листьями и казавшуюся твёрдой почвой, и мы решили спешиться. Мы слезли с ларак’хов и приказали им свернуться в клубки и ждать нас, а сами двинулись дальше по роще, внимательно озираясь по сторонам.
Когда ларак’х не нужен наезднику — ему приказывают свернуться в клубок и ждать, ящер в этот момент впадает в нечто вроде транса, засыпает, и в таком состоянии смирно дожидается, когда хозяин пробудит его и взберётся верхом. Именно сворачивающийся в клубок ларак’х и изображён на гербе нашего Дома.
Мы брели небольшой группой среди деревьев т’хэкарр, шли по краю канав, заполненных водой. Т’хэкарр-деревья походили на торчащие из земли вилы, двузубцы, трезубцы — толстый ствол резко обрывался, и в месте обрыва начинали расти ветви, тянущиеся вверх. Иногда ветви расходились в стороны, и тогда дерево походило на гриб или зонт. В роще встречались и деревья энкарр — узловатые, кривые, похожие на извивающихся змей, застывших в танце. На некоторых деревьях ещё сохранялась редкая листва, она была жёлтой.
Вокруг нас летела стая
Пока мы ехали верхом, мы были без шлемов — надеть их мы успели бы в любую секунду, ведь для этого требуется лишь отдать мысленную команду костюму, и шлем тут же охватит твою голову, собравшись из пластин. Но сейчас мы решили надеть шлемы — и теперь все шестеро шли в полном боевом облачении. Глаза хищной птицы Майровинэльды горели красным, глаза рептилии Н’ри — зелёным, как и у меня. У охотников были костюмы попроще, не такие роскошные и без стилизации под зверей.
Мы продолжали брести среди затопленных канав и осматриваться. Было что-то тревожное в этом месте. Хоть и стояла тишина, и никакой опасности не наблюдалось, всё же чувствовалось что-то недоброе. Моросил мелкий дождь. Вдали, за пеленой жёлтого тумана, проглядывал силуэт горы Iolarr.
Вдруг на мгновение нас накрыла гигантская тень. Все как один подняли головы и уставились вверх, даже drav-pfirillis всем роем синхронно подняли глаза-камеры.
Это был громадный g’haedaeptys. Он пролетел над рощей совершенно бесшумно, и если бы ни тень — он не привлёк бы нашего внимания. Вслед за ним прошла воздушная волна, деревья закачались, палая листва взметнулась в воздух.
Вдруг где-то рядом прозвучал всплеск воды. Я и Н’ри обернулись и увидели, как воды в глубокой канаве, рядом с которой стояла Майровинэльда, расступаются, и над нашей сестрой вырастает огромная туша эндгарра.
— Эльда! — крикнул Н’ри.
— Dro’ohd! — проревел дикозверь и набросился на неё.
Эльда вскрикнула. Дро’охд повалил её на землю.
Он двигался так быстро, что у Эльды не было шансов — дикозверь был бешенный, это был сплошной ком мышц, ярости и всесокрушающей силы. Размерами он превосходил каждого из нас на пару голов.
Эльда активировала «перья» на своём костюме птицы — те стали острыми лезвиями-шипами, и дикозверь, сунувшись к Эльде, изрезал о них свою морду.
Эндгарр взревел и сцепил челюсти на её шлеме и принялся трясти головой так, что Эльду замотало из стороны в сторону. Пасть и морда эндгарра кровоточили, но он не отпускал сестру.
Она кричала, Н’риэль кричал, я кричал. Охотники бросились к дикозверю. Ещё раньше drav-pfirillis издали пронзительный писк тревоги, выпустили острые лезвия и метнулись к животному.
Дро’охд начал бить Эльдой о землю, затем отпустил её, навалился сверху, прижав лапами к земле, сцепил челюсти на её левой руке и рванул изо всех сил.
— Нет!!! — истерично закричал Н’риэль.
Кровь хлынула струёй из того места, где мгновение назад находилась рука Эльды. Теперь там не было ничего, лишь пустота, а сама рука — прямо в доспехах — оказалась в пасти дикозверя.
Эльда визжала. Дикозверь отшвырнул оторванную руку и разинул пасть над шлемом Эльды.
— А-а-а-а-а-а!!! — истошно завопила Эльда.