Серафим
Шрифт:
Игорь поравнялся с ними, остановился на мгновение, глянул грозно. И, с силой толкнувшись ногами, бросился в теплую глубину. Поплыл мощно, красиво, зная, что полпляжа наблюдает за ним…
– Ну, ты друг даешь! – Юрчик одобрительно похлопал ладонью по мокрой спине Игоря. – Сделал!
– Не такая уж она и красавица вблизи. Да и лет за тридцать, не меньше.
Постояли немного, посмотрели на загорающих…
– Поехали домой, и так сгорели… - Парни неторопливо обулись и не спеша побрели к остановке.
В душном салоне автобуса их совсем
– Ну вот… - Пассажиры, проклиная жару, водителя, советскую власть, и все на свете, гуськом потянулись в горку до следующей остановки. До города еще было слишком далеко, а очередной автобус будет неизвестно когда.
– Давай Юрка напрямик срежем, по лесу тут до Мочищенской трассы километра полтора будет. Там и транспорта полно ходит.
– А, пошли, прогуляемся…
Лес встретил ласковой прохладой. Листья деревьев задерживали свет и солнечные лучи, пробиваясь сквозь зеленые кроны, яркими прямыми стрелами падали в мягкий ковер трав. Щебетанье птиц, стрекотание кузнечиков, другие звуки живого леса охватили, обняли, понесли… Причудливая гамма ароматов цветущих растений, кружила голову, наполняя душу необъяснимой радостью.
– Как здорово здесь! – Игорь шагал, срывая на ходу красные бусинки костяники.
Временами стали попадаться низкие холмики, развалившиеся истлевшие деревянные раскольничьи кресты, ржавые зубья могильных оградок… Незаметно оказались на старом, заброшенном лесном погосте. Судя по надписям и посмертным эпитафиям, хоронить здесь перестали еще в 60-х годах. Все вокруг заросло бурьяном и чертополохом, всюду пробивались стебли дикой конопли; павилика и мышиный горошек густой сетью обвивали разрушенные временем надгробные памятники.
Удивительно, но встретилось несколько заботливо ухоженных опрятных могил, оградки сверкали свежей краской. Видимо не такое уж и забытое это было место.
– Ого, смотри!.. – они остановились перед свежей могилой, сплошь заваленной увядшими цветами и полностью скрытой роскошными дорогими венками с черными траурными лентами, с начертанными золотом прощальными фразами - от родных, близких, от друзей…
На краю в скорбной зелени белел крупный портрет усопшего – бородатого человека с пронзительным взглядом иссиня-черных глаз. Фотография была настолько реалистичной, полной жизни и здоровья, что не верилось, будто такого человечища уже нет в живых. Внизу стояла дата рождения и смерти.
– Ух ты, две недели назад схоронили, – друзья не отрываясь рассматривали портрет, не в силах отвести взгляд.
– Судя по всему, крутой мужик был. Интересно, кто он?
– Цыганский барон!.. – ребята вздрогнули от неожиданности, обернулись резко…
– Грешник великий был, потому и похоронен здесь неотпетым, – голос незнакомца негромко и уверенно продолжал, – все Мочище в руках держал. Жестокий
Говоривший – невысокий полноватый, лысеющий мужчина лет пятидесяти, с приятным интеллигентным лицом, в руках лопата…
– Через неделю все тут забетонируют, поставят мраморный памятник в рост. И, тогда все…
– Что все?
– Парни переглянулись.
– Послушайте, – перевел разговор незнакомец. – Меня зовут Вадим Сергеевич. Я антиквар, коллекционер… Хотите хорошо заработать?
Это было настолько неожиданно, что друзья долго стояли с отвисшей челюстью, не зная, что ответить.
– Ну, так как? Есть желание? – мужчина смотрел на них с иронией. – Я деньгами не обижу…
– А сколько? Вы, наверное, смеетесь? – Юрка сжал кулаки. – Что нужно сделать?
– Спокойно парни, я серьезно. Пять тысяч рублей на двоих…
– Сколько? Пять тыс… - Игорь, ты слышал?
– Слышал.
– Игорь сразу понял, что человек говорит серьезно. – А что Вы хотите?
– При погребении в гроб, согласно завещанию барона, вложили исторический раритет – саблю, боевое наградное оружие одного украинского гетмана, жившего во второй половине восемнадцатого века. Клинок – булатная сталь, рукоять и ножны – чистое золото, инкрустированное большим количеством бриллиантов. Вес 5 килограмм 700 грамм. Кроме всего прочего имеет огромную историческую ценность…
– Ничего себе! – парни переглянулись.
– Ваша задача – достать оружие, и по возможности оставить все как было.
– А откуда Вы это все знаете, и почему бы Вам самим не раскопать могилу? – Юрка подозрительно косился на незнакомца.
– Откуда я знаю – не ваше дело. А самому – я коллекционер, мог бы конечно, но нужно обязательно купить, у нас свои суеверия и приметы. Я человек известный, и обратиться с такой просьбой мне не к кому. Ну, так как?
– А если обманете? – Юра смотрел недоверчиво.
– Значит, я отойду на пять минут, схожу к машине, а вы тут посоветуйтесь.
Вадим Сергеевич скрылся среди кустарников.
– Ну что, Игорь? Не нравиться мне этот гусь… Сабля какая-то…
– А пять штук? Нравиться? Тут работы часа на четыре не больше, дело знакомое – Игорь почему-то верил незнакомцу. – Давай попробуем, чего терять-то? Никого нет, кто нам что сделает?
Вернулся Вадим Сергеевич. Принес еще одну штыковую лопату, небольшой ломик и электрический автомобильный фонарь.
– Вот парни. Инструменты и фонарь оставляю здесь, под этим кустом. До утра нужно управиться – я завтра вечером улетаю. Справитесь – пять тысяч ваши. Расчет сразу.
– А Вы не боитесь, что мы обманем, возьмем саблю и пропадем?
Мужчина искренне рассмеялся.
– Ну, судя по вашему виду вы совсем не простофили… Стоит хоть одному человеку показать саблю и все, статья вам обеспечена. Вычислят очень быстро. Да и цыганская месть за осквернение могилы барона – зачем все это?
– Поехали, подброшу до города…