Сэр
Шрифт:
— Не убегайте.
Я бросаю на него раздраженный взгляд.
— Неужели вы не понимаете, почему я хочу этого?
Он торжественно кивает.
— Возможно, я был немного суров с вами. Прошу прощения, мисс Монткальм. Я не привык находиться рядом с такой беспомощностью… — он замолкает, когда мой взгляд становится более суровым… — я буду более внимателен к своему тону. Просто… останьтесь.
— Зачем?
— Потому что… — Он замолкает, стиснув зубы. — Потому что я не хочу, чтобы вы уходили.
Я
— Очевидно, ты не работала на меня, — задумчиво произносит он, больше обращаясь к самому себе.
— Что? — спрашиваю я в замешательстве.
Он смотрит на меня.
— Я пытаюсь понять, кем ты была до того, как потеряла рассудок.
Мой рот приоткрывается, и я… я ничего не говорю, но мой взгляд полон удивления.
Улыбка, которой Эйдан одаривает меня в следующую секунду, не касается его глаз.
— Как уже говорил, я не дурак, мисс Монткальм.
Мой пульс учащается, когда он продолжает изучать меня. Я не дурак. Он помнит, как сказал мне это в ту ночь, когда поцеловал меня у меня в комнате. О, Боже, а я-то думала, что он был слишком пьян.
Значит ли это, что он помнит прошлую ночь…?
Но нет, Эйдан не мог помнить, потому что не упоминал об этом. Он совершенно не осознает своего поведения, и я чувствую, что было бы безответственно не сообщить ему об этом.
— Знаете, — медленно произношу я, — вам не нравится, чем я занималась прошлой ночью, мистер Уэст, и все же… я была с вами.
Его движения замедляются. Он не смотрит на меня, его брови сходятся на переносице.
— Объяснись.
— Нина накачала тебя наркотиками.
Он поджимает губы, когда до него доходит.
— Ты была в моей комнате.
— Я пришла проверить тебя…
Взгляд, которым он одаривает меня в следующий момент, лишает меня дара речи. Его глаза пробегают по моему лицу, останавливаясь на губах.
— Я думал, это был сон.
— Нет.
Он выглядит… подавленным.
— Я касался тебя.
— Да.
Он с трудом моргает.
— Черт.
— В любом случае, не думаю, что вас очень заботило, что я была с вами в комнате...
— Я думаю, меня бы это очень заботило, мисс Монткальм. Я не очень доверчив, когда я... такой. — Теперь Эйдан пристальнее смотрит на меня. — Видите, я вас знаю. Иначе зачем бы был таким наглым?
Я отвожу взгляд, качая головой в ответ.
— Я не понимаю, о чем вы.
— Не надо, — коротко возражает он. — Не отрицай этого. Вообще ничего не говори. Уважай меня достаточно, чтобы не оспаривать очевидную истину.
— Истину? — напряженно
Он кивает.
— Каким-то образом мы знаем друг друга. Думаю… ты должна быть частью моей сети поддержки, которую прислал Стивен, потому что… мы знали друг друга. Мне еще предстоит выяснить, в каком отношении, но… не рядом со мной, как сейчас, что объясняет твою неопытность.
Я сглатываю комок в горле. Мне действительно следовало выбежать из комнаты, сделать что угодно, лишь бы избежать этой конфронтации. Не думаю, что Эйдан добивается признания, потому что тот не любопытствует, но он достаточно проницателен, чтобы выглядеть удовлетворенным моей реакцией… хотя я изо всех сил стараюсь выглядеть невозмутимой.
Это не работает.
— Прости за прошлую ночь, — наконец смущенно произносит он. — Я уже давно не был таким… — Он прочищает горло. — Я прошу прощения.
— Все в порядке, — отвечаю я, чувствуя себя также неловко. — Ты все равно уснул. Верно?
Он медленно кивает.
— Я уснул.
Значит, он не мог слышать, как я говорила, что скучаю по нему.
— Ну, если это был последний раз, когда ты вел себя так…
— У меня нет желания повторять это, — убежденно говорит он мне. — И, кроме того, я никогда не подсаживался на таблетки. Это были другие вещи. — Он делает неприятное лицо.
— Хорошо, — отвечаю я.
Мы замолкаем. И позволяем разговору отойти на второй план, пока проходит обед, а затем возвращаемся к нашей работе. И на этот раз он ведет себя спокойнее, не так зол на меня, хотя по-прежнему остер на язык, когда я делаю что-то не так.
Как и вчера, нет перерывов между работой, нет минут безделья, которые я могла бы использовать, чтобы попытаться поговорить с ним. Даже после его очень верного замечания он вообще не пытается со мной говорить, и это сводит с ума.
Его брат прав.
Эйдан держится настороже и не спешит разговаривать.
И это так. Так продолжается уже несколько дней… молчание, его настороженность по отношению ко мне, ответы прямо перед ним и отсутствие желания их добывать.
Я начинаю верить, что Уэст не хочет знать, кем он был.
***
Сейчас вечер, и мы с Алексом у реки. Снова сидим на камнях, и я подбрасываю несколько камешков ожидая, когда покажутся звезды. После очередного скандала в работе, из-за которого у меня постоянно учащается сердцебиение, здесь хорошо и спокойно, и мне нравится компания Алекса. Он знает, когда не стоит демонстрировать свое игривое высокомерие.
— Если хочешь, — говорит он через некоторое время, — можешь занять мою спальню, а я могу перебраться в твои апартаменты.