Сэр
Шрифт:
— На тебя приятно смотреть. — Он делает шаг вперед, и я двигаюсь вместе с ним, все еще крепко прижатая к нему. Смотрю на него, едва в состоянии вздохнуть, когда Эйдан прижимается лицом к моей шее и проводит носом по моей коже.
Эйдан… Эйдан сам не свой.
И этот наркотик… приносит счастье.
— И ты хорошо пахнешь, — хрипло шепчет он.
Он перестает двигаться. Я чувствую его крепкую руку и стену у себя за спиной. Все его тело — такое большое под этим костюмом, что
Твою мать.
— И на вкус ты как гребаный сон.
Эйдан опускает свою большую руку на мою все еще влажную ногу. Проводит ею по задней поверхности моего бедра, оставляя мурашки на коже. Затем поднимает ее — я позволяю ему, да помогут мне небеса, я не могу отстраниться. Он закидывает мою ногу себе на бедро и прижимается ко мне, его дыхание — и мое тоже — становится тяжелее, когда тот слегка трется о мою сердцевину. Я прикусываю губу, задерживая дыхание, чтобы не застонать.
— Чт-что ты делаешь? — Я запинаюсь, чувствуя пульсацию между ног, когда он продолжает слегка прижиматься.
— Я прикасаюсь к тебе, — отвечает он тихим голосом. — Если ты не скажешь мне остановиться…
Я должна.
Я действительно должна.
Но это до смешного приятно.
За все это время я не прикоснулась к нему в ответ. Хотя чувствую непреодолимое желание. Я бы запустила руки в его волосы, потянула за них, может быть, прижалась бы губами к его губам в душераздирающем поцелуе. Провела бы рукой по его члену, посмотрела, какой он твердый, может быть, даже вытащила бы его…
— Насколько ты под кайфом? — требую я, напрягаясь всем телом.
Его язык прокладывает дорожку вниз по моей шее.
— А это имеет значение?
Я мокрая и нуждающаяся.
— Да, — слабо произношу я. — Имеет. Действительно имеет.
— Ты пришла сюда за этим, не так ли?
Я качаю головой.
— Нет, нет.
Он отстраняется, его лицо почти касается моего.
— Ну, ты пришла сюда не просто так, — говорит он, и его дыхание касается моих губ.
Мои глаза едва открыты, я чувствую себя так, словно меня околдовали, когда выдавливаю из себя:
— Как я уже сказала, я пришла узнать, все ли с тобой в порядке…
— Какое это имеет значение? — прерывает он меня, его захлестывает волна эмоций, когда Эйдан останавливает взгляд на моих губах. — Сотни людей бродят по моему дому каждую неделю, и знаешь что? Ни одному человеку не было дела до того, чтобы спросить, как я на самом деле.
Так вот почему он устраивает эти вечеринки? Потому что ждет, когда кто-то протянет руку?
Я смотрю на него в ответ.
— Мне не все равно.
— Да?
—
Он закрывает глаза, покрывая поцелуями мое лицо… влажными поцелуями, призванными разрушить мою силу воли. Я сдерживаю стон, когда Эйдан скользит рукой дальше по внутренней стороне моего бедра. Пальцами задевает край моего нижнего белья. Он проводит легким, как перышко, прикосновением по моему телу, и мои глаза закатываются. По моему телу пробегают искры…
— Эйдан, — стону я. — Остановись.
Потому что, тогда как он находился под действием наркотиков — как я предполагала, Молли, исходя из прошлого опыта, — я была чиста.
— Почему? — спрашивает он. — Разве тебе не любопытно? Мне да. Я думаю ты ощущалась бы чертовски приятно вокруг моего члена.
До меня доходит, что на самом деле он не назвал меня по имени. Я могла бы быть любой женщиной, которая вошла в эту дверь.
Я пристально смотрю на него, чувствуя, как тепло рассеивается.
— Ты вообще знаешь, кто я?
Он посасывает местечко у меня под ухом, повторяя:
— Это имеет значения?
Затем его губы касаются моих, но его слова выбивают меня из колеи. Поэтому я отворачиваюсь, и вместо этого его губы соприкасаются с моей щекой. Его тело застывает, когда он резко выдыхает.
— Да, — отвечаю я ровным голосом, грудь быстро вздымается. — Это имеет значение.
Наступает момент неподвижности, тишины.
Он медленно отпускает мою ногу. Его тело все еще прижимается к моему, и для того, чтобы отодвинуться, требуется немалое усилие. Я вижу, что Эйдан недоволен, когда наконец отстраняется. Опускаю ногу, а он отворачивается и идет к своей кровати. Потом срывает с себя рубашку и бросает ее на пол, а за ней и штаны. Его движения быстрые, но свободные, будто он не полностью контролирует себя.
— Ненавижу это, — шепчет он себе под нос. — Чертовски ненавижу это.
Он проводит рукой по лицу, трет глаза, а затем ударяет себя по голове, шокируя меня. Затем расхаживает по комнате в одних трусах, с закрытыми глазами. Я наблюдаю за тем, как Эйдан разваливается на части, выглядя все более растерянным из-за того, что его окружает. Когда он начинает шагать к двери, я делаю шаг вперед.
— Не надо! — требую я. — Не выходи туда.
Он оборачивается, чтобы посмотреть на меня.
— Я не могу здесь находиться. У меня мурашки по коже. Я не могу…
— Тебе нужно остаться здесь.
Он непреклонно качает головой, внезапно выглядя обеспокоенным.
— Я не хочу быть один. Я не могу… Не могу быть один в таком состоянии…
Я делаю к нему несколько шагов и мягко говорю:
— Я не оставлю тебя. Ты не будешь один. Я обещаю.
Эйдан сейчас не смотрит на меня, но у него измученный вид. Его взгляд прикован к какой-то точке на полу, но грудь все еще быстро вздымается. Я придвигаюсь к нему на пару сантиметров ближе, поднимая руки. Чувствую себя так, словно загоняю в угол опасного зверя… будто в любую секунду он может сбежать от меня и броситься в другую сторону.