Сэр Троглодит 2
Шрифт:
Чисто вымытый и умиротворенный, Ромис тем не менее производил довольно комичное впечатление. Рост у нас с ним был почти одинаковый, но вот ширина плеч, талия и ляжки... Короче, в моем одеянии он выглядел сиротинушкой в одежде с чужого плеча. Рубашка старательно сползала, обнажая правое плечо. Штаны, подвязанные поясом, собрались на талии волнами разной величины, зато ниже выглядели, как форменные шаровары воина Янчарского ханства.
Пьянствовали мы недолго. Ромис сказал, что к завтрашнему дню ему необходимо набраться сил, и вознамерился уходить. На мое предложение остаться переночевать в номере он подозрительно посмотрел на меня, на единственную кровать, снова на
Приятель покраснел, путано стал извиняться, приговаривая, что ничего такого не думал, просто привык как-то на свежем воздухе, но, впрочем, не желая терять это славное ощущение чисто вымытого тела, готов разделить со мной кровать, если хозяина номера это никоим образом не стеснит. Я уверил, что не стеснит, и первым лег спать у стенки, завернувшись в одно из одеял. Ромис некоторое время постоял на пороге, потом, решившись, осторожно лег рядом и тоже завернулся в одеяло.
Утром я встал раньше своего приятеля. Выскочив во двор, провел часовую тренировку, после чего хорошенько вымылся и заказал завтрак на двоих в обеденном зале. Наша одежда – свою я тоже вчера отдал в стирку – высушенная и выглаженная с помощью магического амулета, уже дожидалась нас в номере, аккуратно разложенная на стульях. Ромис к тому времени уже встал и убежал мыться.
Через некоторое время мы расположились в обеденном зале за накрытым столом и отдали должное местной кухне. Однако вкусная еда, похоже, не подняла Ромису настроение. Напротив, он все больше и больше мрачнел.
– Если не секрет, что тебя мучает, Ромис? – задал я ему наконец прямой вопрос.
Он не хотел говорить, но в итоге признался, что на десять часов дня, то есть примерно через час, у него назначена дуэль. Из моих дальнейших настойчивых вопросов выяснилось, что накануне он повздорил с Леокартом, сыном местного барона Тафки. В узком переулке тот с двумя дружками шел в ряд, перегородив дорогу. На вежливую просьбу дать пройти трое мерзавцев расхохотались и предложили как простолюдину обойти их по сточной канаве, на что бедный, но гордый дворянин ответил отказом. Слово за слово, и Леокарт, объявив себя оскорбленным, вызвал парня на дуэль.
– Ты сомневаешься в своих силах? Считаешь, что не справишься? – спросил я у него.
– Мой отец служил в гвардии герцога Лорика и обучил меня всему, что знал и умел сам,– вспыхнул Ромис.– Если бы дуэль была один на один, я бы надрал задницу этому мальчишке! Но он потребовал дуэль все на всех.– Парень стукнул кулаком по столу.– Подонок! Знает, что у меня нет знакомых в этом городе. Мне придется драться сразу с тремя. С ним и его дружками. Как еще десяток гвардейцев своего папеньки не записал в секунданты?!
Надо сказать, что дуэльный кодекс мы в поселке изучали, но на практике участвовать в дуэли или видеть подобное вживую мне не доводилось. Условия ставил оскорбленный, объявляя их заранее: один на один или все на всех; на смерть или на кровь. Правилами запрещалось использование огнестрельного оружия и любых метательных устройств, таких как лук и арбалет.
Бой один на один предполагал, что драться будут только обидчик и оскорбленный. Секунданты здесь были формальностью, поскольку
Выбрав условие «на смерть», дуэлянты имели право убить друг друга, в том числе и прикончить раненого. Впрочем, также имели право пощадить противника. Если оговаривалось условие «на кровь», арбитр был вправе остановить схватку при появлении у одного из соперников хотя бы небольшой царапинки. Случайно убить, конечно, могли, но зарезать сдавшегося – уже нет. Разумеется, в бою все на всех за царапинами не уследишь, поэтому он всегда был до смерти.
Ну и конечно же по правилам все имущество, которое оказывается на побежденном, достается победителю в качестве трофея. Поэтому, выходя в круг, осторожные отдавали деньги и ценности на сохранение друзьям, родственникам или оставляли дома. Довольно часто дело ограничивалось выкупом, и реально оружие и одежду отдавать не приходилось, однако победитель мог заставить побежденного бежать за выкупом голым, если хотел побольнее того уязвить.
Ромис не знал никого, кто бы согласился стать его секундантом и сражаться на его стороне, поэтому вынужден был выступить один против троих. По его словам, даже против двоих он имел неплохие шансы выстоять и победить, но не против троих сразу.
– В таком случае не согласишься ли ты, чтобы я был твоим секундантом?
Ромис удивленно посмотрел на меня и спросил:
– Прости, но зачем тебе это надо?
– Во-первых, хочу посмотреть, что такое дуэль. Никогда не был свидетелем этого зрелища. Во-вторых, я тоже ищу службу, а в компании, если я тебе еще не надоел, это делать веселее. Ну и, в-третьих, не люблю хамов. Этого достаточно?
Ромис обрадовался, буквально на глазах стал оживать, заверил, что мои резоны ему очень даже понятны и я никоим образом ему не надоел... Как раз подошло время идти на площадку для дуэлей, мы встали из-за стола, я полностью расплатился по счету, но обещал хозяину непременно вернуться. Тот внял и усиленно закивал головой, скалясь мне как родному. Когда мы выходили, я заметил человека, лицо которого показалось мне смутно знакомым. Он выскочил за дверь сразу вслед за нами и куда-то торопливо убежал, но эти загадки я решил отложить на потом.
Мы подошли за пять минут до назначенного времени. Одновременно с нами появилась компания наших противников, возглавляемая роскошно одетым и при дорогом оружии парнем лет восемнадцати. Был он немного повыше меня, плотного телосложения, мускулистый, русоволосый и кареглазый. На породистом лице, будто приклеенная, висела ухмылка превосходства и высокомерного презрения.
Два его прихлебателя в тени своего вожака выглядели настолько блекло, что казались просто призраками.
Завидев нас, Леокарт радостно заухмылялся еще шире и раскинул руки якобы для объятий.
– Ба! Наш малыш Ромис соизволил прийти! Я уж думал, ты лишишь нас удовольствия и просто не явишься на дуэль.
Насколько я помнил кодекс, не явившемуся, вне зависимости от причин неявки, присуждалось поражение, а если впоследствии ему не удавалось убедительно доказать, что он не смог прийти из-за непреодолимых обстоятельств, то его лишали дворянского звания. Пережить такой позор решались очень немногие, когда жизнь в любом ее виде представлялась милее и важнее чести и достоинства. Поэтому опаздывать на дуэль было крайне нежелательно. Ждать до бесконечности никто не будет, а по истечении десяти минут после оговоренного срока арбитр уже имеет право принимать решение.