Сенсация
Шрифт:
— Тетя Агнесса, приехал друг Уильяма — в весьма подозрительном состоянии, — многозначительно сказала миссис Таппок.
— Знаю. Я видела, как он шел по аллее. Шатался, как былинка в поле.
— Он заснул прямо в вестибюле, в кресле.
— Это лучшее, что он мог сделать.
— Вы хотите сказать… Вы не думаете, что он?..
— Пьян в стельку, — ответила тетя Агнесса. — На нем это было написано.
Няня Гренджер осуждающе прищелкнула языком.
— Хорошо, что Присциллы нет. Что нам делать?
—
— А вот и Теодор. Надо его предупредить. Теодор, приехал друг Уильяма из Лондона, и мы с тетей Агнессой подозреваем, что он не совсем трезв.
— Да ну? — завистливо протянул дядя Теодор. — Впрочем, раз ты так считаешь, значит, он действительно пьян. Я разговаривал с ним из окна. Он колотил в дверь как безумный.
— Что же теперь будет?
— Он протрезвеет, — с глубочайшей уверенностью сказал дядя Теодор.
К ним присоединился дядя Родерик.
— Послушай-ка, Род, этот журналист, приятель Уильяма, здорово навеселе.
— Кошмар. Он будет с нами ужинать?
— Нужно проследить, чтобы ему ни в коем случае не давали больше пить.
— Да. Я скажу Джеймсу.
К семейному кругу присоединился и дядя Бернар.
— Добрый вечер, добрый вечер, — галантно произнес он, — я, наверное, последний?
— Бернар, нам нужно кое-что тебе сообщить.
— Нет, это мне нужно кое-что вам сообщить. Две минуты назад, когда я сидел в библиотеке, туда ввалился грязный человек без туфель, в носках.
— Он был подшофе?
— Не знаю… а впрочем, пожалуй, да.
— Это друг Уильяма.
— Только бы он ничего не натворил! Где Уильям?
Уильям — как всегда с шести до семи вечера — играл в домино с няней Блогс. Именно поэтому он и не смог встретить мистера Солтера. В этот вечер игра особенно затянулась. Трижды он пытался уйти, но няня была непоколебима.
— А ну-ка сядь! — говорила она. — Ты всегда был упрямым, эгоистичным мальчишкой. Еще хуже, чем твой дядя Теодор. Сначала носишься месяцами по Африке с толпой язычников, а потом, когда возвращаешься домой, не хочешь несколько минут посидеть со старой няней.
— Но, няня, ко мне приехал гость.
— Подумаешь, гость! Подождет, ничего с ним не случится. И не делай вид, что он к тебе приехал. Ему нужна Присцилла, крошка моя любимая. Не мешай им… Ставлю полсоверена.
Она отпустила его, только когда удар гонга возвестил ужин.
— Вымой руки, — сказала она, — и причешись хорошенько. Не знаю, что скажет твоя мать, когда увидит, в каких ты брюках. И не забудь привести потом ко мне Присциллиного молодого человека. Поиграем в карты. Ты мне должен тридцать три шиллинга.
У мистера Солтера не было возможности поговорить о деле за ужином. Его посадили между миссис Таппок и леди Трилби. Он и прежде никогда не был душою общества,
Джеймс, тяжело ступая, обходил стол с графинами. Кларет — дамам, Уильяму и дяде Бернару, виски с содовой — дяде Теодору, лечебный сидр — дяде Родерику.
— Воды, сэр? — произнес голос над плечом Солтера.
— Э-э, я бы, пожалуй…
В его стакан пролилась чистая ледяная влага, и Джеймс отошел к буфету.
Уильям, заметив, что его гость непроизвольно вздрогнул, перегнулся через стол.
— Солтер, неужели вам ничего не предложили выпить?
— Э-э, я как раз…
По лицу миссис Таппок скользнула тень, как если бы Уильям нечаянно толкнул ее.
— Мистер Солтер предпочитает воду.
— И правильно делает, — сказал дядя Теодор. — Я его за это уважаю.
— Э-э, я бы, пожалуй…
Дамы атаковали его одновременно.
— Вы сегодня совершили прекрасную прогулку, — с напором произнесла леди Трилби.
— Как хорошо, должно быть, вырваться после работы в деревню, — сказала миссис Таппок более мягким тоном.
И к тому времени, когда мистер Солтер учтиво ответил своим соседкам на их дикие предположения, алкогольная тема иссякла сама собой.
Ужин продолжался около часа, но вовсе не потому, что еды было много или она была разнообразной. Попросту говоря, это был плохой ужин, ничуть не лучше тех, что мистеру Солтеру приходилось есть у лорда Коппера, и ни в какое сравнение не идущий с изящно гарнированными кушаньями, которые подавала ему жена. За многие годы у каждого из Таппоков выработалась своя манера есть. Перед каждой тарелкой громоздились запасы приправ и деликатесов, на которых значились инициалы владельцев, — луковая соль, корнишоны, харподон, чесночный уксус, горчица, ореховая паста, сахарная пудра, крекеры, пармезанский сыр и прочее. Все это помещалось в бутылках, банках и коробочках, плохо сочетавшихся с массивным георгианским серебром. У дяди Теодора была маленькая спиртовка и жаровня, на которой он стряпал себе соус. Блюда, приносимые из кухни, были скорее исходным материалом для ужина, чем самим ужином. Они казались мистеру Солтеру безвкусными, а паузы между ними — невыносимо долгими. Разговор был скупым и прерывистым.
Подобно сводкам зарубежных новостей, застольная беседа семейства Таппоков носила скорее характер разноречивых утверждений, чем свободного обмена мнениями.
— Присцилла забрала Амабель с собой к Колдикотам, — сказала леди Трилби.
— Она оставила ее здесь, — сказала миссис Таппок.
— Старая грязнуля, — сказал дядя Бернар.
— Ужасно старая. Нечего возить ее по гостям, — сказал дядя Родерик.
— Ужасно грязная.
— Она будет спать у мистера Солтера, — сказала миссис Таппок.